— Я не считаю тебя такой. — Он резко сократил расстояние между ними, заставляя её замереть на месте. Глаза Дейва горели возмущением; он то сжимал, то разжимал кулаки, и Кира видела, что его тоже трясет. Ей стало страшно. Прямо как сегодня в его кабинете.
— Я не лгал тебе. — Он, видимо, понял, что пугает её и отступил. — Всё, что я сказал сегодня, правда. Да, я знаю, как оно выглядит, но прошу, поверь мне. Кира отвернулась и подошла вплотную к своему шкафу с коллекцией Funko Pop. Она молча разглядывала фигурки, разъедаемая противоречиями. В ней будто сейчас спорили две личности. Одна требовала от неё наброситься на него и заняться корректирующим сексом, потому что верила ему на слово. А другая с пеной у рта кричала «Не смей!», покрывая её ругательствами и вызывая в памяти флешбеки от пережитых отвратительных чувств.
«Почему всё пиздец как сложно?» — грустно подумала про себя девушка, поправляя фигурку Джокера.
Она чувствовала страшную усталость. Хотелось остаться одной и уже смыть с себя этот сумасшедший день.
— Я хочу побыть одна, — произнесла она, нарушая затянувшуюся паузу. — Пожалуйста, уйди.
— Не для этого я рисковал репутацией, чтобы так просто уйти, — послышалось за её спиной.
Из уст Киры вырвался тяжелый вздох, и она нехотя повернулась к нему лицом.
— Ты больной, — устало произнесла она, надеясь, что это оскорбит его, и он уже съебет из её дома.
— Да, я болен, — спокойно ответил тот, вновь делая шаг навстречу. — Я болен тобой.
От его слов у Киры перехватило дыхание.
— Ты сладким ядом проникла в мою грудь, отравляя сердце и легкие, — продолжал тот. — Ты как рак, что расползается по внутренностям. Ты запустила свои метастазы в мой мозг. Иначе никак нельзя объяснить, что я делаю здесь. — Он протяжно выдохнул. — Я не могу заснуть, не подумав о тебе, о нас с тобой. В школе я все время ищу тебя взглядом.
Кира поджала губы и опустила глаза, а по её щекам уже вовсю стекали слезы. Она отчаянно боролась с собой и проигрывала.
— Скажи мне… — Он встал совсем близко. — У тебя с ним что-то было?
— Поцелуй, — еле слышно произнесла она, чувствуя, что вот-вот — и упадет.
— Что? — В голосе Дэвида отчетливо слышался гнев. Значит, он прекрасно расслышал её.
— Только поцелуй. — Она рискнула посмотреть на него. Бледное лицо мужчины стало красным от злости, а его губы превратились в тонкую линию. Кира сделала судорожный вдох, как тут же ощутила себя сжатой в тиски, а его рот терзал её губы.
— Ты моя, — гневно прошептал он, а затем принялся чуть ли не сдирать с неё одежду. — Ты моя. — Он подхватил её ослабленное тело и посадил на стол, где она делала уроки.
Её трясла крупная дрожь, а перед глазами все плыло, будто она была под кайфом. Каждая клеточка её тела будто скрутилась ожиданием, и она не смела помешать ему, да и не хотела.
— Ты нарушила договор, — продолжал шипеть мужчина, расстегивая молнию её джинсов. — Но я прощу тебе это. Знаешь, почему? — Он взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя.
— Почему? — слабо вымолвила она, чувствуя биение сердца где-то в желудке.
— Потому что люблю тебя. — Он впился в её губы на короткий миг, а затем продолжил сдирать с нее штаны.
Кира осталась в нижнем белье и в одних носках, и её затрясло, но уже не от предвкушения, а от холода. Разведя её ноги в стороны, он встал между ними и завозился с ширинкой.
— Что ты делаешь со мной? — без конца повторял он дрожащим голосом.
— Уже трахни меня. — Кира прижалась к нему, обнимая, не обращая внимание на то, как раскрытые учебники впиваются ей в ягодицы.
Он грубо схватил её за волосы, отчего она вскрикнула.
— Трахнуть тебя. О, я так трахну тебя, что ты сидеть не сможешь. — Его речь сочилась печалью и ядом.
Кира ощутила, как его горячий член выпрыгнул из штанов, и в тот же момент он силой дернул её трусики в бок, а затем вошел, грубо, раздирая её изнутри, она ведь была сухая. Но Кира, закусив губу, не издавала ни звука.
— Черт, — тяжело дыша, Дэвид сделал несколько резких и коротких толчков, прошибая себе путь, как какой-то сраный ледокол, а затем вновь поцеловал. — Дрянь такая, — выругался он ей в рот. — Маленькая сучка.
Он подхватил и развел её колени еще шире, а затем начал двигаться, задав карательный темп. Стол заходил ходуном, и с него стали падать предметы. Кира отпустила мужчину, вцепившись в края стола, громко и часто дыша от его быстрых толчков. Она не сводила глаз с его напряженного и мокрого от пота лица. Несмотря на всю грубость она чувствовала, что начинает намокать и пульсировать там внизу.
— Ты — моя, — отчеканил он между движениями, глубоко входя в неё, и его подбородок чуть дернулся от удовольствия. — Больше чтобы такого не повторилось, поняла? Больше чтобы я не видел тебя с кем либо, ты поняла меня?
Осоловелая Кира лишь кивнула и запрокинула голову, чувствуя приближающуюся разрядку; он в свою очередь задвигался еще быстрее, больно вцепившись ей в поясницу.
— Ах, черт, сейчас кончу, — жалобно вырвалось у него.
— Давай, кончи, — простонала девушка, чувствуя, что еще чуть-чуть, и она взорвется.
— А-а, блять… — Его слова прервались громким протяжным стоном.
