— И в чем же я опять виноват? В том, что электричество отключили? — он снова иронизирует. — Ох, ну прости, козочка. Не смог предугадать, когда на станции случится сбой.
— Пошел ты, — шиплю я. — Если бы мы остались на работе, ничего этого не произошло бы.
— Я просто хотел, чтобы мы немного поспали.
— Ты! Чтобы ты поспал! — я ставлю ударение на местоимение. — Мой сон тебя не волнует!
— Неправда, — невозмутимо отвечает придурок, и я даже слышу нотки обиды в его голосе. — Мы в одной лодке, вообще-то. Облажается один — вылетят оба, помнишь?
— Ага, — фыркаю я. — Ну что же, спасибо за заботу!
— Ты все еще можешь поспать. До шести утра точно никто не будет выходить из подъезда и не услышит нас.
— Предлагаешь мне спать тут, на полу?! Чтобы утром у меня заложило нос и заболело горло?! Чтобы к вечеру я не смогла вести никакой прием?!
— Нет, можешь сесть ко мне на колени и откинуться мне на грудь.
— Да у тебя же член тут же встанет! — я морщусь, хоть и почти не вижу в темноте его рожи. Поставленные на минимум яркости смартфоны высвечивают только общие очертания.
— Ты прижмешь его жопой, не встанет, даже если захочет, — он не сдерживает смешка, а я закатываю глаза в темноте. — Давай уже, иди сюда. Ты устала и поэтому такая злая. Заебала, коза.
— Сам заебал, придурок, — рыкаю я в ответ, но покорно опускаюсь на пол, залезаю к нему на колени, вытягивая свои ноги поверх его ног и откидываясь спиной на его грудь. Охуеть удобно, конечно.
— Ты тяжеленькая, — я чувствую, как Артем улыбается у самого моего уха.
— А ты костлявый и неровный, — парирую я сердито.
— Спи уже.
— Ты правда думаешь, что я смогу так уснуть?!
— Да, если заткнешься.
Я резко открываю глаза и утыкаюсь взглядом в кромешную тьму. Нашариваю на полу лифта свой телефон и зажигаю экран. Щурюсь. Пять сорок семь. Значит, на три часа мне все-таки удалось уснуть? Удивительно. Артем тоже спит и мерно сопит мне прямо в ухо. Я осторожно слезаю с него, нащупываю бутылку с водой, делаю глоток, второй… Потом слышу какой-то шум снаружи. Вскакиваю на ноги. Это кто-то зашел в подъезд? Или кто-то выходит из него?
— Эй! — кричу я, принимаясь ударять кулаками по металлическим створкам лифта. — Кто-нибудь! Вы слышите меня? Мы застряли в лифте!
Прислушиваюсь. Тишина.
— Эй! — кричу снова.
— Эй, — раздается сонный голос за спиной. — Доброе утро, козочка.
— Уже шесть часов! — заявляю я вместо приветствия. — Электричества все еще нет!
— Зато у меня есть стояк. Как насчет…
— Ты ебанутый?! — прерываю я его. Слышу, как он рывком встает с пола и через секунду прижимается ко мне сзади, утыкаясь членом между ягодиц. Я чувствую это даже через слои ткани. Пытаюсь оттолкнуть, но не тут-то было. Рычу бессильно: — Отвали от меня! Никакого траха!
— Да ну… — он разворачивает меня лицом к себе и впивается поцелуем в губы. От него разит вчерашними сухариками и потом, потому что никто из нас не принимал душ, но его это совершенно не волнует. Он сминает ладонями мою задницу, кусает в шею и распластывает меня по вертикальной поверхности, уверенный в том, что я ему не откажу. Гребанный замкнутый круг: сукин сын злит меня, и эта злость возбуждает. Я залепляю ему пощечину:
— Ненавижу! — потому что какая же это отвратная идея — ебаться в застрявшем лифте, на грязном полу, в шесть утра, перед важным мероприятием, в полной темноте?!
Но видимо, иначе мы просто не умеем.
Артём
Утренний стояк — дело обычное и привычное, но я давненько не просыпался в таких условиях, чтобы рядом в этот момент была девушка. Да ладно, не будем мелочиться: девушка, которая мне очень нравится! И у которой нет ни единого шанса от меня сбежать! Ха-ха! Во всем нужно искать плюсы. Даже в отключении электричества и застрявшем лифте. Мысленно я уже потираю ладони, предвкушая горячий секс, полный взаимной ненависти.
Козочка, конечно, упирается, наотмашь бьет меня по щеке, едва не промазав в темноте и не угодив в глаз, рычит в губы свое предсказуемое и горячее «ненавижу», но у нас это уже стандартная прелюдия. Кто-то ласкает друг друга, целуется и обнимается, а мы рычим, кусаемся и деремся.
Воздух в кабинке лифта сперт настолько, что хоть бери ложку и черпай его, отколупывай слоями. Никаких щелей и зазоров, дышится через раз, но кого бы это сейчас ебало? Нам с козочкой не привыкать. Первый раз мы вообще трахались в подсобке, где температура зашкаливала за тридцать пять по Цельсию. Рот пошире, и пускай легкие работают на полную катушку, перекачивая пропахший потом густой воздух, пока я сминаю пальцами ее грудь, талию, бедра, задницу, пока сквозь слои ткани упираюсь стояком между ее ног, пока рычу на ухо и ожесточенно целую в пересохшие губы.
