Резонанс душ? Это могло бы быть романтично, если бы Инес не пользовалась зеркалом с точно таким же успехом. Головная боль отступила. С облегчением сделав большой глоток воздуха, я снял капюшон. Голод не давал покоя. В животе не было ничего со вчерашнего вечера, и, если так продолжится дальше, я умру от голода, а не от руки священника.
– Иди, в крепости сейчас завтрак. После того, как поешь, возвращайся. Продолжим тренировку, – улыбнувшись, сказал наставник.
Кивнув, я поспешил выполнить его указание. Надеюсь, Марко состряпал сегодня что-нибудь действительно вкусное. Мысли о еде хорошенько подняли настроение, и, борясь с искушением перейти на бег, я быстрым шагом направился к крепости, ничего вокруг не замечая. Сейчас для меня имел важность лишь огромный, хорошо прожаренный, ароматный кусок мяса с хрустящей корочкой. Пожалуй, после завтрака загляну к Элисс. Надо рассказать ей о происходящем, так будет честно.
– Положите его сюда! – крикнула Элисс, показывая на свободную койку.
Леонардо выглядел не лучшим образом: перепачканный собственной кровью, из-за полопавшихся капилляров в глазах не видно зрачков, от кожи исходит жар. По дороге в лечебное крыло ученого несколько раз вырвало, из-за чего пришлось раздеть его прямо в коридоре. В глазах здоровяков читалась какая-то непонятная радость, хотя при этом было видно, что им жалко Леонардо. Происшествие они воспринимали как приключение, и именно это доставляло им удовольствие.
– Бегом в палату Нораха! Принесите мне оттуда тазик с водой и тряпку! – жестко скомандовала Элисс.
«И откуда во мне берется эта решимость? – удивленно подумала девушка. – Будто внутри спит еще одна личность, которая просыпается только в самых чрезвычайных ситуациях».
Мужчины, переглянувшись, решительно потопали в разные стороны.
– Да куда вы пошли! Я ведь сказала – в палату Нораха! – гневно воскликнула Элисс.
Остановившись, они с недоумением уставились на лекаршу. Молчание продлилось несколько мучительных секунд, пока один из них, почесав голову, не выдавил из себя:
– А где она находится?
Второй тут же закатил глаза и натянул легкую, снисходительную ухмылку, демонстрируя всем своим видом, что уж он-то точно знает, где лежит тело командира отряда.
– За шторкой, позади тебя. Быстрее! – выкрикнула девушка, закрывая глаза ладонью.
«Они ведь тут не работают, откуда им знать, где лежит Норах!?» – успокаивала свой гнев Элисс.
Хаотично вспоминая порядок действий при сильном тепловом ударе, девушка побежала к окнам и распахнула ставни, впуская в лечебное крыло прохладный свежий воздух с легким запахом сырости. Даже самые сварливые пациенты не стали ворчать и молча укутались в одеяла. Леонардо пользовался в крепости большим уважением, ради него многие были готовы терпеть неудобства. Здоровяк с полным тазиком воды был уже на подходе, следом его друг тащил тряпку.
«Зачем они разделили такую легкую ношу?» – удивленно подумала девушка.
Взяв в руки тряпку, Элисс моментально передумала и, бросив ее на пол, сорвала простыню с соседней кровати.
– Приподнимите его! – скомандовала Элисс, пропитывая ткань водой.
Быстро кивнув друг другу, парни схватили Леонардо с двух сторон и подняли над кроватью.
– Хорошо, теперь держите!
Девушка расстелила простыню под телом ученого.
– Отлично, аккуратно опускайте.
Когда молодой гений лег на подготовленный Элисс компресс, она полностью завернула Леонардо в мокрую ткань.
– Ну как он?! – взволновано спросил господин Лютер.
Старик, к счастью, пережил операцию и уже пару дней находится в палате, постоянно выражая благодарность Элисс за спасение. Рана не загноилась – еще неделя, и его можно будет выписывать из лечебного крыла.
– Самое страшное уже позади, – с облегчением ответила девушка, прикоснувшись ко лбу ученого.
Температура спадала, дыхание возвращалось в норму, оставалось только ждать, когда он придет в сознание.
Ущелье ожило. Проходя по двору, я ловил на себе любопытные взгляды прохожих – видимо, всем было интересно, где я успел так испачкаться. Со всех сторон слышались крики людей: одни приветствовали друзей, другие целовали на прощание жен, матери кричали на юных сорванцов, умчавшихся гулять с первыми лучами солнца. Им хорошо – даже и не догадываются, что являются, возможно, последними инрейцами на свете.