– А ты знаешь печать Рафаэля? – продолжил допрос блондин. Может, у меня есть шанс обезопасить Элисс?
– Нет, я ее не знаю, и я вообще не уверен, что она существует, – спокойно сказал Арил.
Лицо Кэприс побледнело. Мне показалось или она готова расплакаться в любой момент? Взгляд парня, сидящего возле меня, стал еще более грустным – теперь он напоминал молодого Анфаса, жалобно скулившего, когда не получалось поймать кошку или воробья. Дино и Джино будто облили холодной водой: несколько секунд они бездумно смотрели в одну точку, а затем переглянулись и расхохотались. Почему у них на все столь странная реакция? Я уже даже перестал удивляться. По степи пронесся жуткий раскат грома, заглушивший собой даже хохот двух придурков. Будто природа ждала наиболее пафосного момента, чтобы напомнить о своем могуществе.
– А теперь я расскажу о сегодняшней тренировке, – спокойно произнес Арил, как только стих грохот.
– Эй! Те, кто будут отвлекаться, проведут две следующих ночи в дозоре! – рявкнул Норах, заметив, что большая часть отряда витает в своих мыслях. Шепот моментально стих. Кэприс, громко вздохнув, смахнула со щеки слезу и попыталась придать лицу спокойное выражение. Даже Дино и Джино молча уставились на священника.
– Благодарю, – улыбнувшись, сказал церковник. – Как мне сообщил господин Норах, никто из вас не умеет вселяться в тела животных. Это так?
Повисло молчание. Кажется, никто даже не думал о такой возможности. А ведь эта идея действительно лежит на поверхности…
– Как никто?! – удивился Джино.
– Мы умеем! – подхватил Дино.
На них разом уставились восемь пар разъяренных глаз, спокойствие сохранил лишь Николас.
– Вы два придурка! – со сдерживаемой яростью сказал Норах – его голубые глаза, кажется, были готовы вылезти из орбит. – Какого черта вы мне об этом не сказали? Вы вообще понимаете, сколько возможностей мы упустили из-за вашей глупости?!
На мгновение мне показалось, что он сейчас кинется на них с кулаками.
– Да мы просто ради шутки вселялись! – залепетал Дино.
– Мы не знали, что это полезно может быть, мы просто летали иногда! – поспешно добавил второй.
Сжавшись, они незаметно на пятых точках пытались отползти подальше от разъяренного командира. Я вспомнил, что вчера надо мной кружились две птички, и одна из них испачкала мой балахон… Да нет, не может быть!
– Я вас убью сейчас! Каждому по четыре дежурства!
– Довольно, начинаем тренировку! – вновь перебил Нораха Арил.
Учить всех переселяться в звериные тела Арил поручил Дино и Джино. Я в это время разлегся на траве, наблюдая, как черные грозовые облака медленно надвигаются на нас. Небо вдали сверкало от разрядов молний. Усилившийся ветер уже начал швырять мне в лицо первые капли.
– Вставай, – священник навис надо мной, недовольно хмуря брови. Он не любил, когда кто-нибудь отвлекался во время тренировки.
– Ты во всех деталях запомнил картину, позволившую тебе увидеть нить? – деловито поинтересовался он, когда я выполнил приказ.
– Да… вроде, – неуверенно ответил я.
– Вроде? Ладно, думаю, у тебя не возникнет проблем, чтобы вновь оживить ее в своем сознании, – махнув рукой, произнес Арил. – Теперь запоминай. Когда нить окажется перед тобой, мысленно шагни вперед. Но только мысленно! Представь, как ты делаешь шаг, до мельчайших подробностей! Пусть в твоем воображении напряжется бедро, оторвется от земли ступня, согнется колено, взмахни рукой в такт шагу. Хм, кажется, ничего сложного в этом нет. Но мне все равно не верится в возможность выхода из тела.
– После того, как выскользнешь из оболочки, не бойся. Пока ты дух, ничто не сможет причинить тебе вреда, – сказав эту фразу, священник, упершись кулаками в бока, пристально посмотрел на меня. – Все запомнил? Вспоминаешь картину, затем видишь нить и представляешь, как делаешь шаг!
– Да, – закатив глаза, ответил я. – Можно начинать?
Неужели Арил считает меня настолько тупым? Как я могу забыть то, что мне сказали десять секунд назад?
– Начинай. Если есть вопросы, лучше задавай их сразу. У нас на счету каждая минута, – улыбнулся он.
Кивнув, я принял сидячее положение и попытался сосредоточиться. Сильные порывы ветра, пробирающие до самых костей, мешали сконцентрироваться на воспоминании. Жаль, что я не умею по своему желанию отключать лишние чувства. И ведь действительно: для чего жар, холод, голод постоянно напоминают о себе? То, что создавалось для нашей защиты, на самом деле убивает. Чувство сильного голода затмевает разум, заставляет есть всякую гадость и не дает сосредоточиться на добыче этой самой пищи. От того, что я чувствую леденящий холод, теплее на улице не становится, но без этого ощущения куда быстрее смог бы найти теплое убежище. Сколько же проблем доставляет это проклятое неидеальное тело.
– Не отвлекайся! – прикрикнул Арил.
И как он понял, что я думаю об абстрактных вещах, а не о том, что нужно?