– Я только что спас тебя, ясно? Он бы тебя не отпустил, – отрезал Кристиан. – Бегали бы с ним вместе по лесу, одетые в шкуры. Близость к природе, здоровое потомство, сырое мясо на обед и ужин, а в качестве кормушки – ближайшая деревня… Иногда я поражаюсь тебе, Александра, честное слово! Должен же быть какой-то предел твоей наивности?!
– Заткнись! Ты ничего не понимаешь!
– Ваше трогательное объятие выглядело красноречиво. Должен тебя разочаровать, это не взаимно.
– Я понятия не имею, о чём ты, – прошипела она. – И попросила тебя молчать. Или ты бесишься, потому что ревнуешь?
Кристиан устало посмотрел на нее:
– Головой ударилась?
– А как тогда понимать прикажешь?
– Меня раздражает необъективность. Просто представь, скольких он убил. И ты даже толком не знаешь, ради чего. И если бы ты ему не понравилась, то была бы в их числе. Ты относишься к нему так, потому что он вызвал в тебе Стокгольмский синдром. Виртуозно. Даже я бы лучше не справился. Ты должна уметь здраво оценивать ситуацию, Александра.
– Это не Стокгольмский синдром…
– Да? Тогда ты сейчас скажешь, что и правда влюбилась в это… существо? Фу, Александра, от него же псиной воняет!
– У него много недостатков, но у него есть то, чего нет и никогда не будет у тебя. У него человеческое сердце.
Кристиан молчал.
– Я не ошибаюсь в людях. Он творил ужасные вещи, он осознавал их. Но в нём есть светлое пятнышко личности. Понимаешь… словно кто-то попытался сломать его, но сломал не до конца. Ты видел, как он двигается? Он бы сделал тебя в этом поединке, и ты это знаешь. Так что большой вопрос, кто кого из нас спас. Ещё раз заикнешься о моих чувствах, я вернусь к нему.
– Я три дня тебя искал! – прошипел Кристиан и не сказал более ничего.
– Полагаю, ты не ранена? – спросил он холодно, не глядя на Сашу.
– Нет. Он почти не прикасался ко мне.
– Как мило с его стороны… Настоящий джентльмен!
Они долго шли через лес. Саша только у дороги поняла, как выглядит. На ней были ее джинсы, футболка, а сверху – волчья накидка. Она очень хорошо поняла, что это теперь единственное, что осталось ей от Винсента. Девушка оглянулась в сторону леса, чувствуя, как сердце сжимается в тоске.
– У меня странное предчувствие. Словно мне не следовало оставлять его одного…
Кристиан пробормотал:
– Смеешься? Что может угрожать такому, как он?
– Не знаю, – печально ответила она. – Но мне страшно, когда я думаю о том, как ему одиноко.
– Сам виноват. И прекрати говорить о нём. Ты помнишь о расследовании?
– Да, – она со вздохом села в машину, положив волчью шкуру себе на колени. – Полагаю, тебе есть, чем со мной поделиться.
– В научно-техническом отделе ФСБ принято рассматривать важные проекты, связанные с обороной нашей страны. В основном, кибернетика и микроэлектроника, – сказал Кристиан. – Мой отец не из этого отдела, но я слышал про один проект, который забраковали за его неэффективность и бессмысленную трату человеческого ресурса. Не стану тебе раскрывать суть, она мне самому толком неизвестна.
– Ты же понимаешь, что я чувствую, когда ты врешь?
– Это не имеет значения. Суть я передаю верно, – не смутился Кристиан. – В общем, в Шуваево расположилась полевая, нелегальная лаборатория. Отщепенец из ФСБ, один из руководителей проекта, подговорил свою сестру – первоклассного медика – что она поможет ему провернуть эксперимент. По образованию она акушерка, но ее опыт и знания намного шире. Она искала подходящих женщин, потом их определяли в психиатрическую клинику, там проводился отбор, а затем подошедших отвозили в Шуваево. Но среди больных в клинике был один аутист. Он помогал при отборе, и у него был доступ к базам данных. Я увидел твою подсказку на зеркале кровью и всё понял. Ты молодец!
Саша подняла брови:
– Я кто?
– Ты слышала. Итак, – продолжил Кристиан, – я отыскал через файлы, скачанные с компьютера заведующего, адрес, направился к нашему любителю лилий. Он был уже, к сожалению, мертв, зато тот, кто два раза ударил его кирпичом, оказался очень словоохотлив. На рассвете я был в Шуваево. Там я немного поговорил с одной из выживших. Твой дикарь-любовник навёл там такой кровавый беспредел, что даже мне завидно стало. Она была очень любезна и предоставила мне кое-какие сведения. Теперь расследованием занят не только я, но и ФСБ. Руководителя исследований зовут Василий Святославович Нестеров. Это его настоящее имя. Прятаться он умеет, до сих пор его не нашли. Связь с сестрой была через анонимный мессенджер на телефонах. У него несколько аккаунтов. Сама она не видела его уже года четыре. Параноик, как и большинство тех, кто слишком долго работал в ФСБ.
– Он мне не любовник, – отрезала Саша, густо покраснев.
