Потом сфокусировала взгляд на Кристиане.
– Меня сейчас вырвет.
Детектив дал ей выйти. Выкатившись из машины, девушка упала на колени в снег и закашлялась.
– Мне очень плохо… Голова болит. Но я вспомнила… что было на подземном этаже психиатрической клиники. Я знаю, как выглядит тот, кого мы ищем. И где он. Твоя… семиуровневая система… работает.
– Александра, лезть на опасные уровни почти самоубийственно. О чём ты думала?
– О том, чтобы помочь поймать преступника. Со мной всё в порядке, – хрипло ответила она.
Кристиан вытер ее лицо влажной салфеткой и помог добраться до машины. Он сел рядом с Сашей.
– Говори.
– Это был не слендермен. Я увидела человека наверху садовой лестницы у окна. Он выбрался из колодца во дворе… По-моему, он пытался помочь кому-то сбежать. Видела, как он слез с ней, а потом, прячась под деревьями и двигаясь зигзагами, повел ее к забору. Видимо, поэтому при побеге я точно знала, как не попасть на камеры. Потом я увидела, как к нему бегут санитары. К тому времени он уже вытащил через окно одну женщину. Я помню ее – она не разговаривала и почти ничего не ела. Я… увидела, как санитары схватили женщину, повалили в снег и начали бить. А того, кто пытался дать ей сбежать, куда-то потащили. Потом к ним кто-то подошел. Этот человек был невысокий, но очень неплохо одет. И это был не врач. Он увидел, что я смотрю на него через окно… Потом, когда он указал на меня, я поняла, что меня ждет, – Саша вздрогнула. –
– Сосредоточься, Александра!
Она согнулась в поясе, словно у нее болел живот, и схватилась за голову:
– То, что я видела… То, что они делали… – глубокий вдох. – Меня потащили в сторону этой двери. Человек, которого все звали Василием Вячеславовичем, очень сердился…
– Вы сдурели? – говорил он. – Каких еще платных пациентов? Мне наплевать, кто вам сказал, что ее нельзя колоть тяжелыми препаратами! Давайте ей базовую дозу.
– Это сотрет ей память полностью… Большой риск. Понимаете, там человек явно со связями. Мало ли что? Вы же не хотите внимания? – это была красивая и холеная брюнетка, жена заведующего.
– Половину, – рявкнул Василий. – Не меньше.
Потом Саша ощутила, как ее привязывают к каталке. Над головой поплыл потолок. Тяжелая дверь открылась, и она увидела, что покидает первый этаж, съезжая под землю.
– Родня у нее есть? – спросил он. – Впрочем, не важно. Если что, скажем, сама головой ударилась. Приехал к вам… в кои-то веки! Идиоты!
Потом кто-то повернул рубильник, и со скрипом от стены отделилась часть, закрашенная штукатуркой так тонко, что было почти не видно швов. И Сашу повезли еще ниже…
До нее доносился странный запах пота, банного жара и человеческого жареного мяса.
– А-а-а… – тоскливо и по-коровьи ревела женщина, которую Саша увидела через открытую дверь в палате. Она была раздета, ее живот был распорот так, что виднелись черно-бурые почему-то контуры органов в колодце крови. Когда она издавала звуки, становилось видно, как напрягаются мышцы живота.
Саше окоченела от ужаса. Каждая мышца её тела отказывалась её слушать.
В той комнате играло радио. Диктор передавал концерт по заявкам, и по коридору раздались звуки какой-то попсовой, мажорной песни, напеваемой приторно-мягким женским голосом.
– Заткни ее, голова уже болит, – шепнул какой-то незнакомый Саше врач медсестре. Та достала из упаковки шприц…
В это время, пока каталка стояла напротив этой палаты, а Саша наблюдала за происходящим, кто-то протер сгиб ее локтя спиртовым раствором.
– Детишек теряла? – спросила ее жена заведующего.
Саша молчала.
– Ты онемела?
– Вы тут… больные все, да? – не контролируя, что говорит, едва шевелящимися губами пролепетала Саша.
– Ты не понимаешь, – ответила она, когда к каталке подтащили капельницу. – Это же не люди! Это психи безнадежные! Никого у них нет! И тебя сюда прописали явно не из-за большого умственного здоровья. А так эти психи на благо науки служат. Они делают большой вклад, который окупится со временем очень большим добром. Так и делается история, милая, просто обычно об этом молчат. Почти за любым великим свершением стоит чья-то жертва. И не одна. Я не ожидаю, что ты оценишь. Честно говоря, ты даже на нормального человека похожа. Мне тебя почти жаль.
– Точно больные, – подытожила Саша, потерянно глядя, как в вену ее поступает какой-то мутный раствор. – Что со мной будет? То же, что и с ней?
– Нет, это бессмысленно, ты не подходишь. Зачем время на тебя терять? Полежишь тут, отдохнешь, и обратно тебя покатим.
– Я так понимаю… вы что-то сделаете с моей головой.
– Да, кому нужна твоя голова, – рассмеялась она. – Ты же не гений какой. Беспокоиться о твоих мозгах тут кто-то будет, думаешь? Радуйся, дура, что жива останешься!
– Кому-то… всё же нужны мои мозги. Теперь… я начинаю понимать, зачем я здесь, – она улыбнулась. – Наверное, он убьёт вас всех…
