Детектив сидел в машине вместе с Сашей, которая рассматривала электрошокер у себя в руках.
– Это сделал не я, – спокойно ответил он.
– Не ты? Интересно, кто?
– Не знаю. Пусть твои люди сами приедут на место и увидят. Кстати, где вы нашли вашего подозреваемого?
– Ты издеваешься?! Это мог быть только ты! Кристиан отвел руку с телефоном от уха.
– Не психуй. Потом позвони, скажи, как всё прошло.
В это самое время группа людей в траурно-черных, маскировочных костюмах оперативников вбежала в дом ученого. В центре гостиной рядом с детьми и абсолютно обезвреженным преступником стоял незнакомец. У него были слегка вьющиеся, светлые волосы, опускающиеся на плечи. Он обернулся несколько рассеянно, глядя на бойцов специального назначения. Незнакомец простодушно, дружелюбно улыбнулся, поднимая руки, в одной из которых было сжато удостоверение, заставившее гостей немедленно умерить их пыл.
– Спокойно, ребята. Я уже обо всём позаботился. Повезло, что у меня тут возникли дела, иначе детишкам пришлось бы несладко.
– Михаил Дмитриевич, – глава группы подошел к странному блондину в аккуратном, деловом костюме, – какова обстановка?
– Один труп, но все дети целы. Всё хорошо.
Через некоторое время тот, кого звали Михаилом Дмитриевичем, печально посмотрел на экран своего тонкого мобильного телефона. Он щелкнул на значок мейла. У него был никнейм VEIDER. Новых писем не поступило. Он всё же написал Кристиану:
«Я всегда рад помочь тебе».
Впрочем, он знал, что Фишер не ответит. Он и не был обязан это делать.
– Кто это? Тот, кто приехал потом… – сказала Саша, наконец, прерывая молчание. – Ты просто проигнорировал его. Даже не взглянул.
– Он мне должен, – коротко ответил Кристиан.
– Да, но…
– Это всё, что ты должна знать.
– Но он, похоже, был немного рад тебя видеть. И он не производит впечатления плохого человека.
Кристиан стиснул руль:
– Помолчи, Александра!
Она пожала плечами:
– Главное, что дети теперь в безопасности, и эта история закончилась. Я жутко голодная. Тут был указатель о кафе через пару километров.
– Нет времени. У нас есть еще дела до вечера.
– Какие еще дела? – вздохнула Саша.
– Расследование моего дела должно привести меня к сбежавшей пациентке, помнишь? – устало произнес Кристиан.
– Это уже даже не смешно. Прекращай.
Кристиан молчал.
В это же самое время в районе леса Шуваево по непонятным причинам вспыхнул пожар. Горел один небольшой домик с пристройкой у ручья. Горели старинные книги на испанском языке, горела маленькая икона и звериные шкуры. Череп неизвестной девушки почернел от копоти.
Винсент лежал у дома, протянув к нему руки, и из его головы густо текла кровь. Около него стояла невзрачная на вид девушка с короткой стрижкой выбеленных волос. Она выглядела уставшей, и щеку ее перечерчивал глубокий шрам.
– Он обезврежен.
Голос в трубке был мягкий, он принадлежал тому же Михаилу Дмитриевичу:
– Умничка, милая. Прости, что я потревожил тебя, но я не мог находиться в двух местах одновременно. Потери есть?
– Есть, – вздохнула девушка, оглядываясь. – Семь человек. Он дрался, как… Я никогда не видела такого. Кто это?
– Один давний просчет. Мы думали, он давно мертв, – ответил Микаэль со вздохом. – Ты стоишь около самого опасного человека в мире. Будь осторожна.
Она хмуро посмотрела на чудовище у своих ног:
– Я сильно ранила его в голову.
– Он такое уже проходил. Как видишь, он очень вынослив, – сказал голос в трубке.
– Ликвидировать его окончательно?
– Нет…
– Нет? Но нам сказали…
– Слишком расточительно. Отвези его ко мне, дорогая. Посмотрим, что с ним можно сделать.
– То есть, на себе тащить, – пробормотала девушка и озадаченно посмотрела на Винсента. – Пришли сюда группу зачистки. Мне жаль, что семь человек полегло. Я… я одиночный боец, ты знаешь.
– Знаю, – мягко сказал Михаил Дмитриевич, – не казни себя.
Она положила трубку, сунула телефон в карман черной пуховой куртки, печально огляделась. Потом она со вздохом взглянула на Винсента еще раз. Он пошевелился, и девушка судорожно нашарила сбоку свой пистолет. Она заговорила по-испански:
– Без глупостей, парень! Мы тебя забираем!
– Прощай… – прошептал он на испанском, протянув руку к своему горящему дому. – Прощай, Мария!
Спустя некоторое время Винсент пришёл в себя. Он очнулся в палате стандартного типа. Несколько коек, два окна, выходящие в зимний сад. Тихо.
У него очень болела голова. Винсент дернулся, схватился за поручни у кровати и попытался встать, но не смог, потому что его удерживали ремни. Тогда он начал пытаться вырвать их. На шее его вздулись вены, он запрокинул голову, рыча.
В палату вбежали два врача, а следом вошел Михаил Дмитриевич с халатом на плечах.
Теперь, когда Винсента побрили, было видно, что ему не больше двадцати пяти лет. Волосы ему отстригли, голову частично забинтовали. Он внимательно посмотрел на вошедшего – оглядел его с головы до ног.
– Я не стану на вас работать.
Снова ремни тревожно затрещали от его попытки вырваться. Михаил с уважением приподнял брови, посмотрев на его руки.
– Как ты себя зовешь?
Винсент, помолчав, сказал:
– Вы либо знаете моё настоящее имя, либо очень глупы.
