Бестиарий. I триада полностью

– И ты не будешь издеваться над моим интеллектом?

– Только если ты попытаешься не дерзить мне, – ответил Кристиан. – Если мы хотим работать, придется терпеть общество друг друга. Ты нужна мне эффективной.

– Логично, – признала Саша, рассматривая крест у себя на ладони. – Слушай, а ты смог бы так же, как делаешь обычно, допросить, допустим, заведующего?

– Нет.

«Почему? От чего это зависит?» – хотелось спросить Саше, но она чувствовала, что подобные вопросы задавать пока рано.

– Куда мы едем?

– В морг, – ответил Кристиан.

Саша вздохнула, понимая, что ехать им придется долго. Но она чувствовала себя легче. Она никогда не примет Фишера и едва ли толком поймет его, но мысль о бесконфликтном общении ей нравилась. Посмотрев на него и вспомнив, что он, вообще-то, ранен, девушка спросила:

– Ты робот или инопланетная форма жизни?

– Я умею экономить энергию.

– Ага. Так робот или пришелец?

Помолчав, Фишер произнес, давая понять, что предпочел пропустить мимо внимания ироничный вопрос Саши:

– Наверное, я должен поблагодарить тебя. Ты очень мужественно вела себя и послушалась, когда я велел подняться на второй этаж.

«Всего-то?»

– Ты бы убил меня, если бы я подглядела.

– Да. Но дело не только в этом. Я интересен тебе, – прямо произнес Кристиан, заглядывая в лицо Саши через зеркальце, и она опустила голову, словно избегая света прожектора. – Мои ассистенты делились на два типа: любознательные и просто выполняющие свою работу. Но и те, и другие, наконец, уставали от непонимания и нарастающего любопытства. Либо он были настолько глупы и раздражающе посредственны, что мне приходилось избавляться от них. Я не убивал их, чтобы бы ты там ни думала, а просто заставлял покинуть мой ареал обитания и уйти в подполье. Такова моя политика конфиденциальности. Так что я не разбрасываю трупы по канавам, если что…

– Я не доставлю таких проблем, – вкрадчиво пообещала Саша и добавила: – Хотя любопытно, как у тебя получается выводить их на чистую воду и почему с одними ты так говоришь, а с другими – нет.

Кристиан ничего на это не ответил.

Саша ненадолго задремала, хотя раньше самая длительная поездка в поезде или в автобусе не могла ее усыпить.

Однообразный пейзаж недружелюбной, обледенелой ночи, размазанными кадрами проносился перед ее глазами, убаюкивая. По-прежнему играл джаз, рядом лежали электрошокер, бутылка с водой и смятый плед. Девушка медленно, почти не противясь этому, повалилась на бок, уронив на пол оружие и воду. Ей хотелось выбелить, очистить из памяти лица детей, смотрящих в дуло направленного на них оружия и само ощущение собственного бессилия, но Саша помнила всё в мельчайших подробностях. Ей хотелось забыть подземелья больницы, но она знала, что теперь никогда не вытравит их из своей памяти. А еще – лицо Кристиана. Он поднял на нее взгляд и сказал, что они – невозможно вещественны. И что у всякого символа есть его эквивалент в материальном мире. Важный эквивалент.

Я нашел ее и заполучил. Она лежала передо мной на столе морга при психиатрической клинике, давно готовая к погребению. Лицо ее – неизвестный исход уравнения, лишенного правильных ответов. Она мертва и, наконец, свободна, а значит, она может смотреть на всех с одинаковым презрением – Александра Константиновна Мешерева. Ее нашли уже довольно давно, но она попала сюда бродягой лишенной имени, расходным материалом, подопытной зверюшкой без прав на индивидуальность. На ее молодом, стройном теле было множество отметин – так наследили воспитанные, чистенько одетые люди с дипломами и паспортами, имеющие право жить в этом городе и спокойно смотреть в лицо закону. Один их грех – безразличие, но кого оно волнует, не так ли?

Саша вцепилась пальцами в рукав рубашки Кристиана:

– Кто это? Она… так похожа на меня, пусть шрамы и покрывают всё её лицо.

– Это и есть ты.

– Не понимаю…

– Ее похоронят под твоим именем. Она была найдена в ходе моего расследования о сбежавшей пациентке, которая, как выяснилось, никуда не исчезала, а просто умерла из-за безразличия и халатности людей, ставивших на ней опыты. Я выбрал ее, и ты отдашь ей все, что у тебя есть – имя, историю болезни, стремление убегать, свои шрамы, грехи и прочий хлам. Александра Мешерева мертва. Если твой отец продолжит копать, он найдёт лишь это. А мою помощницу зовут Диана.

Саша закрыла глаза.