Кристиан молчал.
– Сначала я решила, что услышу очередную грустную историю любви, которые мне рассказывают мои подруги, – она цинично хмыкнула, – но дело оказалось в другом. Кто-то сделал с ней очень плохое. Я знаю…
Кристиан внимательно на нее посмотрел.
– Я знаю, когда девушка начинает так закрываться, становится дерганной, зажатой, словно неживой, – холодно произнесла Алла. – Кто-то надругался над ней. Не обязательно физически, понимаете? Она, пусть и сильная, в ней был стержень. Такие люди не гнутся, они сразу ломаются… И это я увидела. Обломки на месте, где был её стержень. Это напугало меня. Страшно напугало…
– Кого она встретила? – спросил негромко Кристиан, переключив свое внимание на девушку.
– Одного парня. У них с ней, как она сказала, было много общего. Он помогал ей пережить какую-то травму. Она ничего не говорила о нём, сколько бы я не выпытывала. Только то, что он научил ее ценить и понимать поэзию.
– Ты лжешь, – спокойно прервал ее Крис. – Ты что-то о нём знаешь.
– С чего вы взяли? Я же сказала, она не доверяла мне, мы не были так близки!
– Тебе лучше сказать мне правду, – улыбнулся Кристиан.
– Я слово ей дала. Вы всё выложите её предкам, – нахмурилась она. – Они же ее типа правильной растили. Никаких отношений, бла-бла-бла, учеба, поступление, танцы… Если они узнают, что их девочка – далеко не девочка, это испортит память о ней. Словно она врала им. А ей приходилось врать, потому что мамочка у нее – та еще мегера, вообще-то. Хуже не придумаешь.
– Я ничего им не скажу, – ответил детектив мягко. – Рассказывай. Алла недоверчиво взглянула на него, но опять не сумела выдержать его взгляд.
– Ладно. Сама Алина ничего мне не говорила, я просто заметила, что она в библиотеке задерживается. Она там танцы прогуливала.
– С кем?
– Я ни разу его не видела. Они общались по сети.
– А что ты имела ввиду, когда сказала, что она – не девочка?
– Это только подозрение.
– Да. Если ты про изнасилование, то его не было. Она умерла девственницей.
– Иногда, чтобы изнасиловать, вовсе не обязательно с девушкой переспать, – резко ответила Алла, сверкнув на детектива почти злым взглядом. – Я говорила с ней. С ней что-то сделали страшное. Возможно, теперь следов не найти. Она ведь… разбилась?
Владивосток – это рука материка, тянущаяся в сторону сурового Тихого океана. Город притаился между двумя заливами. Когда Кристиан представлял себе в юношестве этот город, ему виделась почему-то тундра, горы на горизонте, непременно черные воды беспокойного залива, много чаек и строгая, готическая архитектура. Ему представлялся этакий сказочный город не очень доброго, но справедливого волшебника.
Реальность же не сильно отличалась от его ожиданий, потому что Владивосток и впрямь строил не очень добрый волшебник. Точнее, совсем не волшебник.
Кристиан спешил по улице Калинина в сторону дома одной из предполагаемых жертв, информацию о которых ему скинула Саша. Едва он получил ее сообщение, то понял, что, вероятно, следовало приглядывать за девушкой лучше.
«Зря я разрешил ей пользоваться сетью. Придется провести воспитательную беседу», – подумал он и спрятал телефон в карман.
Мимо него тянулся бетонный, неряшливый забор. Очередная стройка или частная территория с шиномонта-жем.
«А рядом океан. Совсем рядом. Ветер свирепый…» Небо потемнело, повалили крупные хлопья снега, начиналась самая настоящая злая пурга, из-за которой Фишеру суждено было серьезно задержаться, потому что город буквально встал. И до Светланской улицы ему позже пришлось добираться пешком более трех часов. Но пока ему пришлось навестить одну из предполагаемых жертв подстрекателя.
