Бестиарий. I триада полностью

Первое, что бросилось в глаза, когда я попал в этот дом – старые отметины на паркетном полу. На мой вопрос, откуда здесь царапины от колес кресла-каталки, они сказали:

– И правда?!

И потом:

– Понятия не имеем. А с чего вы взяли, что это кресло-каталка? – мать погибшей посмотрела на меня с таким недоумением, словно спросила первоклассника у доски, зачем он написал такую чепуху и в порядке ли он.

Действительно, какую роль может играть кресло-каталка?

– Потому что только колеса кресла-каталки оставляют такие следы. Они прерывающиеся, словно человеку пришлось нажимать на рычаг или кнопку всякий раз, чтобы проехаться, – моя вина в том, что я ответил откровенно.

Недоумение никуда не пропало и повисло тяжелой, многозначительной паузой. У них не было друзей и знакомых или родственников на инвалидных колясках. Поэтому эти царапины их не интересовали, а мои вопросы, похоже, сильно раздражали.

Надвигающаяся ночь обещала быть неприятной. Беспокойный ветер точно не определился с направлением и силой, беспорядочно бросаясь в окна и двери, замирая и неожиданно пронзительно, по-человечески, выл в небе. Воздух пропах снегом и ментолом. Надвигается ураган.

– Мы и психолога к ней приводили, – заявила мать Алины, давая понять этой фразой, что она снимает с себя всю ответственность.

– Судя по тому, как вы живете, едва ли могли вы найти квалифицированного специалиста, – с безжалостной небрежностью процедил сквозь зубы Кристиан, стоя на пороге и делая пометки в своем блокноте. Мысленно он сказал себе, ориентируясь на возникшую паузу, что, возможно, в этот момент Саша, цокнув языком, хлопнула бы его ладошкой по плечу и извинилась перед людьми за бестактность своего начальника. Кристиан просить прощения не собирался и поэтому бесстрастно смотрел на женщину.

– Может, и так, но школьный психолог – очень хороший, мы с ним разговаривали. Душевный человек, – принялась объяснять мать погибшей. – Очень понимающий, тактичный, вежливый…

«И лично знаком с архангелом Михаилом», – саркастично подумал Кристиан. Но вслух ему было говорить это лень, конечно.

– Он советовал вашей дочери что-нибудь читать?

– Не знаю.

– О чём велись беседы?

– Он сказал – это конфиденциально…

– Где он живет?

– Знаете, а мы не спрашивали адрес.

– Номер сотового?

– Нет и уже давно, столько же времени прошло, мы не связывались. Только один раз, до похорон. Он выглядел совершенно разбитым. Наверное, винил себя…

– В инвалидном кресле был? – детектив уточнил этот момент на всякий случай и не удивился, когда услышал отрицательный ответ.

Вечернюю мглу стремительно разбавлял сильный снегопад, густым плащом накрывший город. Ни шума машин, ни голосов людей разобрать было нельзя. Даже фонарный свет и теплое сияние окон домов потускнели, сдаваясь под натиском мятежного духа бури.

Фишер, не пряча голову в капюшон, подставил лицо ветру.

– Почему они уходят? – сорвалось с его губ.

Он позвонил в такси, но ему сказали, что в ближайший час никто не приедет на вызов. МЧС передавали предупреждения о шторме, с Тихого океана на город медленно наползала снежная буря. Она продлится примерно сутки. Непогода такой силы случалась нечасто, но местные жители помнили несколько таких случаев и не слишком переживали. Кристиан не умел сидеть на одном месте. Он посмотрел на карту у себя в телефоне, проложил маршрут, а потом позвонил Саше.

– Да?

Голос в трубке Фишеру не понравился.

– Что случилось? – спросил он.

– Всё еще обижена на тебя…

– Ты лжешь.

– Крис, – пауза, – мы… можем поговорить о том, что случилось в самолете?

Незнакомый у нее был голос. Странный.

– Не по телефону, – ответил он. – Я приду, поговорим. И еще – какого дьявола ты полезла искать мне контакты? Я же отстранил тебя от этого дела!

– Прости.