Саша с неохотой отбарабанила:
– Белый, ровный снег, стела, фото, вокруг всё заросло высокой травой.
Кристиан перебил ее:
– Что неправильного в камне?
В последний раз Саша себя так чувствовала в начальной школе на экзамене по таблице умножения. Ответить «не знаю» стыдно для собственного эго. Потупившись, она вновь попыталась выдернуть свою руку из надежной, как титан, хватки его ладони. Безрезультатно. Это насильственное рукопожатие обжигало, вызывало неприятную дрожь страха внутри, препятствующую связности мыслей. Не выдержав, она с досадой процедила:
– Понятия не имею!
Кристиан не удивился.
– Посмотри на остальные надгробия.
– В них нет ничего особенного…
– Теперь опять обрати внимание на это, – протянул Фишер со вздохом, и добавил нетерпеливо: – На нём нет снега видишь?
Саша округлила глаза, моментально позабыв про свое положение, злость и что-либо еще, кроме очевидного, ослепительного озарения:
– Он приходил!
– Ночью была метель, когда я тебя поймал. Убийца явился на кладбище сразу же после мести, словно отчитывался, как ты и указала в портрете. Он что-то положил на надгробный камень. По размерам напоминает сумку или пакет. Оно находилось здесь, пока шел снег, а потом могло упасть от порыва ветра или кто-то забрал его. Затем снег перестал.
Саша оглядывалась, побуждаемая проснувшимся, холодным рассудком.
– Но почему вокруг нет следов? – строго спросила она.
– Их замело. Я помню, ветер был сильный, – детектив обошёл надгробие и внезапно сказал: – А вот и оно.
Он поднял с земли белый пакет, в котором было нечто, по размерам и габаритам напоминающее коробку от пиццы.
– Подарок, – улыбнулся Кристиан. – Люблю сантиментальных убийц.
– Ничего себе, – Саша улыбнулась. – Интересно, что там?
Саша не притворялась, она смотрела на коробку с хищной заинтересованностью.
– Отойди от меня на всякий случай, – Кристиан аккуратно вытащил белую коробку. Сначала Фишер очень внимательно её рассмотрел, а затем, достав из кармана перчатки и надев их, приоткрыл. Глаза его вспыхнули от удовлетворения. – Символично!
– Что там? – нетерпеливо спросила Саша.
– Свадебное платье, – ответил Фишер, переглянувшись с ней и улыбнувшись. – Сейчас мы заставим его говорить.
– То есть, я не ошиблась… – облегчённо выдохнула Саша. – И ты не убьёшь меня за попытку побега, да?
– Ты не хотела меня предать, ты опасалась за свою жизнь, так что я ничего тебе в этот раз не сделаю. Но недоверие к себе является дефектом в работе, Александра, – назидательно заметил Кристиан, посмотрев ей в глаза. – Боюсь, ты раздражаешь меня достаточно для того, чтобы в следующий раз я выстрелил. Не в тебя, конечно, но на время ты сделаешься заикой.
Она, гордо кивнув, ответила:
– Не напугал!
Она сделала это зря. Детектив молниеносно вытащил из кобуры пистолет и, прицелившись в голову девушки, хладнокровно спустил курок. Расстояние между ней и дулом оружия было почти минимальным, и руку Кристиан не отводил. В самую секунду выстрела Саша пребывала в уверенности – он не промахнется. Она смотрела в его спокойное, едва тронутое рябью злобы, лицо…
Пуля каким-то чудом пролетела мимо. Девушка судорожно вздохнула, округлив глаза, не до конца веря, что еще жива.
– Я не умею лгать, плохо считываю эмоции, а потому психологические игры меня раздражают. Ты можешь играть со мной, если хочешь, притворяться и лгать, при этом правила очень просты: ты провоцируешь меня на некое действие, рассчитывая, что я не осмелюсь его совершить, но я его всё же совершаю. Теперь, когда этот момент уточнен, предлагаю вернуться к работе.
– Д-довольно скучная и п-поверхностная тактика, – всё-таки хватая ртом воздух и немного заикаясь, прошипела Саша.
– Не обольщайся, в мои планы не входит впечатлить тебя. Ты просто инструмент. А теперь, давай попробуем найти кого-нибудь, кто здесь часто бывает и следит за посетителями.
– Например, кого?
– У города есть глаза. Это касается не только электронных камер. В каждом уголке Москвы у меня есть знакомые, которые со мной регулярно сотрудничают. Если повезёт, один из них окажется здесь.
Саша шагала вслед за Кристианом, но не на выход с кладбища, а к свалке, куда выбрасывают старые венки, букеты и прочую, отжившую свое, церемониальную траурную атрибутику. Там они нашли лишь одного человека. Вернее, ногу, обутую в полуразложившийся кроссовок.
