Пока она сидела подле меня в пассажирском кресле машины, нервничая, кусая губы и листая блокнот, опустив большие, словно воспаленные, веки, мне вспомнился один момент из детства.
Я отличался антисоциальным поведением, и моих родителей по традиции часто вызывали в школу. Впервые в кабинет директора я попал через пару месяцев учебы в первом классе.
Меня ввели в тесную комнату, больше похожую на квартирную – с ковром, электрическим чайником на тумбочке, множеством декоративных растений на подоконнике, усадили в кресло, и тогда я повернулся в сторону двери…
Сделали это нарочно или без умысла, но картина висела не над столом. Она являлась для посетителя неожиданностью, ибо висела справа от двери, и, чтобы ее заметить, следовало войти в кабинет и случайно обернуться. Она была большой, в деревянной, пыльной рамке черного цвета. Я даже не понял сначала, кто именно изображен на ней – мужчина или женщина. Но это существо казалось строго отрешенным от реальности. Углубившись в какие-то записи, она держала в тонкой, красивой руке человеческий череп. Позже я узнал, что эта растрепанная, бесформенная фигура с хищными, бесполыми чертами и в черном одеянии – Магдалина, написанная Матео Сересо. У Александры – та самая угловатая худощавость лица, тот же изогнутый не по-женски нос и такие же, абсолютно бесхитростные глаза серьезного существа, целиком погруженного в себя. Только от библейской девушки, всё же изображенной художником элегантно, ее отличала грубая асимметрия рта и черные, непослушные, густые волосы с седой прядью, слегка всклокоченные, даже если их расчесать.
В этой картине я, не умея чувствовать, загривком ощутил наличие в мире некой огромной истины. Эта истина… она больше меня, моих проделок, ругани родителей и отметок в дневнике. Познав эту истину, я сделаюсь по-настоящему сильным. Как та невозмутимая девушка, вдумчиво смотрящая на страницы книги. Ведь она уже Знает. Ее поиск почти завершен.
Это существо сидело теперь около меня, как прежде, с настолько прямой осанкой, что любому другому смотреть больно, и, изогнув длинную шею, беззвучно шевеля губами, напряженно хмурясь, вглядывалось в свои записи.
Её поиск только начался…
Маленький, тихий дом, утонувший в объятиях заснеженного яблоневого сада. Аккуратный деревянный забор, мансардная крыша опутана умершим на зиму вьюнком. На первый взгляд казалось, что тут давным-давно никого не было. Не шёл дым из трубы, в окнах не горел свет, снег, правда, расчищен, но не нашлось здесь никакого следа машины.
Кристиан не стал звонить в электронный звонок на столбике у забора. Он сломал нехитрый замок калитки и открыл дверцу.
– Я снова нарушаю закон по твоей милости, – испуганно прошипела Саша. – Это же незаконное вторжение!
– Не мешай, – сухо отрезал он.
