На улицах города царил кровавый хаос. И в этом кровавом хаосе, когда с неба падали бомбы от своих же, погибло несколько человек из его роты. Матвею оторвало руку. И его убило бы, если бы Илья не помог ему добраться до машины, куда свозили всех – и мёртвых и раненых. Матвей помнил, как Илья отправился назад, за своим другом, которого тоже нужно было донести. Потом разорвался ещё один снаряд, он оказался для Ильи последним. Матвея ранило в голову, отбросило от машины за угол дома. Когда он пришёл в себя, вокруг были лишь незнакомые лица.
Местные подобрали его и выходили. Связи у них никакой не было, а ходить Матвей не мог. Его еще контузило, так что он на время потерял память.
Остальная его жизнь меня не очень интересовала. Интересно только то, что едва память начала к нему возвращаться, как он вернулся в Москву. Здесь он занимался с психологом, ходил на терапевтические сеансы. И с ним рядом оказался парень со своей историей.
Сергей показался ему тонким, бестелесным и слабым парнем, но ему приходилось видеть уже, какими такие люди могут быть в бою. Не тощие, а жилистые, сильные и выносливые. Сергею было двадцать три года. Он постоянно пил с тех пор, как вернулся из армии. Ему не повезло. Из всех мест, куда бы он мог попасть, он попал в самую даль от Москвы – в Мурманскую область. Он с неохотой рассказывал о том, что видел.
– Это было рабство, если называть вещи своими именами, – рассказывал Сергей, сидя на стуле в кругу тех, кто пришёл на сеанс выговориться. – Плевать всем, кто ты и что ты, любишь ты страну или нет, как тебя зовут, и кто твои родители. Ты – ничто, ты – пустое место. Теперь старшие по званию – твои хозяева, и они могут сделать с тобой всё, что захотят. Вообще всё. Могут заставить тебя покупать ему выпивку, может отбирать у тебя твои вещи. Может мыть твоим лицом пол. Он может насиловать твоих друзей. И если ты попытаешься что-то исправить, то судить будут не его, а тебя. Потому что никто не подтвердит твои обвинения. А когда тебя посадят для профилактики годика на два, там ты будешь сходить сума от тупой зубрёжки устава. Он тебе сниться будет! Если тебе удастся уснуть. В штрафбате плохо с отоплением, так что ты вполне можешь отморозить себе почку, скажем, только всем будет на это плевать. И в лазарет тебя вряд не отправят, даже если ты будешь кашлять кровью. А я в Бауманский хотел поступить! Немного не успел… Родителей у меня нет. И ничего у меня в жизни теперь нет. Ни друзей, ни семьи, ни будущего.
