Она возмущенно сдвинула брови, захотела выпалить что-то эмоциональное, но осеклась, угадав, что он – искренен. Не понимая его, она только плечами пожала, испытывая острое желание спрятаться от пристального внимания в свою сторону. Саше было немного не по себе. Словно он видел в ней не человека, а скульптуру, которая принадлежит ему, и это – гордость его коллекции. Словно она неодушевленный предмет, ведь он не замечал сейчас, что выглядит на самом деле Саша просто ужасно – бледная, растрепанная, помада смазалась, под нижними веками тени от туши, которую она случайно задела рукой, по инерции потирая глаз.
– Отличие между безумием и мудростью всегда в наличии самоконтроля. Представь, что с нами рядом сидят двое. Один проповедует дзен, а другой – безразличие. Если кому-то тут понадобится помощь, первый поможет человеку немедленно, спокойно, бесстрастно и ничего не желая взамен, принимая ситуацию, как есть. Он знает, что он делает и почему. Просто при этом отключил важность и мыслит согласно своей вере и кредо. Он к этому шел, он вырастил в себе бесстрастную любовь к миру. Второй же, проповедующий безразличие, закрылся от мира и съел сам себя. Самопереварился. У него ничего нет, кроме «мне безразлично». Ни глубины, ни изюминки, ни характера. Ничего. И в этом вся разница. Один содержит в себе бескрайность, а у второго эмоциональный диапазон мухи-дрозофилы.
Он сказал ей это с охотой, и Саша неожиданно ощутила, что впервые за долгое время способна слушать его с неподдельным интересом. Только это никак не укладывалось в то, что он продолжал ее инстинктивно раздражать, это противоречило самой его личности. Она мрачно задумалась.
– Ты сейчас серьезно? – негромко спросила она и требовательно посмотрела ему в глаза. – Скажи мне.
– Я не шутил.
Это было правдой, Кристиан не умел так лгать.
– Кто тебя… воспитал? Ведь ты просто не способен всё это почувствовать и научиться самостоятельно.
Кристиан поймал себя на том, что хочет ей ответить. На долю секунды ему захотелось стать впервые откровенным за долгое время, первым человеком, который слушает его всерьез.
– Ты забываешься, – пробормотал он, отводя взор. – Никаких личных вопросов.
– Постой, но мне в кои-то веке нравится тебя слушать. Я просто не понимаю, как возможно, что… такие мысли водятся в твоей голове. Это – фантастическое несоответствие!
– Вижу, ты немного отдохнула. Пойдем, я расскажу, что еще узнал в кабинете врача.
Тон его стал строг и Саша, презрительно фыркнув, закатила глаза.
– Я увидел едва заметные горизонтальные царапины посередине стола перед креслом. Стол лакирован не качественно, и следы на нём оставить легко. Впервые встречаю подобную закостенелую неосторожность. Я приложил к ним ладонь, когда говорил с врачом, опираясь на полированную поверхность, и успел снять скотчем частички белого вещества, оставшегося в них. Но по местам все расставила, конечно, кредитка.
– Разумеется, это же каждому станет очевидно, – когда детектив кивнул, Саша прищурилась: – Сарказм.
Кристиан неожиданно улыбнулся:
– У тебя очень красивая манера уравновешивать недалекость колким чувством юмора, мне нравится. Потертая с одного края кредитная карточка говорит о том, что ее использовали для измельчения чего-то. Вера выяснит, чего именно. К ней мы заедем позже. А теперь о главном, – он сел в машину, дождался, когда рядом устроится Саша. – Я насильно запихал тебя в клинику, и мне пришлось заключить с врачами некоторую договоренность. Тебе не должны были давать сильные лекарства и как-либо калечить. Но по странной причине однажды тебя запихали в подвал и стерли память. Вероятно, то, что ты помнишь, как слендермена – символ подсознания, пытающийся намекнуть на запертый уголок в твоей памяти.
Саша почувствовала, как мурашки появились у нее на затылке.
– То есть, похититель – один из нынешнего персонала! Он в больнице… И его работу покрывают.
– Если это так, то причем тут окровавленные лилии, спрашивается? – хмуро спросил Кристиан. – Каков мотив похищений? Куда деваются люди, которых так и не смогли найти?
Саша подавленно замолчала.
– И ко всему этому добавляются наркотики. Хотя они не причастны к делу, – наконец, добавила она. – Одни вопросы…
– Не делай скоропалительных выводов. Найденные вещества о многом говорят. Я буду отталкиваться от того, какие результаты получит Вера.
– Ну, допустим. А белое пятно в машине?
– Скорее всего, сперма. А шевроле принадлежит его женщине.
– По логике вещей, у заведующего не должно быть любовницы. Он не бисексуал, а именно гей.
– Автомобилем владеет властная, высокая, знающая себе цену, женщина, и она – моложе его, – Кристиан одной рукой, пока вел машину, открыл на своем телефоне фотоальбом и отдал девушке.
