Джино создал синдикат для финансирования строительства отеля «Маджириано». Работы только-только начались, расходы были огромны. После отъезда Джино в Европу отдельные источники финансирования иссякли.
— Господи Иисусе! — взорвалась Лаки. — Мы же заключили с этими людьми контракт!
Коста покачал головой.
— Не было никакого контракта. Сделка состоялась под честное слово.
— Значит, они дали Джино слово?
— Конечно.
— И что бы он сделал, если бы деньги перестали поступать?
Коста нервно кашлянул.
— У него, были свои… методы.
— Ты остался вместо него. Почему же ты ими не пользуешься?
— Иногда лучше выждать, выбрать подходящий момент… Вот вернется Джино…
Лаки посмотрела на него в упор.
— Мы не можем ждать. Еще неизвестно, сколько он будет отсутствовать. Даже ты признаешь, что могут уйти годы. Нет, — решительно заявила она, — строительство должно идти своим чередом. Раз они дали слово, нужно заставить их сдержать его. Дай-ка мне список. Я что-нибудь придумаю.
Он недоверчиво усмехнулся.
— Ты глупая девочка, Лаки. Это все тертые калачи.
На него глядели черные, как угли, и холодные, как лед, глаза.
— Никогда не называй меня глупой девочкой, Коста. Ясно?
Он вспомнил Джино в ее возрасте. Как они похожи!
— Хорошо, Лаки.
Коста понял: он не в силах ей помешать. И никто не в силах.
Лаки долго, упорно думала. Коста — прекрасный человек, блестящий юрист, знает закон вдоль и поперек. Но он — не человек действия. Строительство «Маджириано» должно продолжаться. Она позаботится об этом.
Лаки обратила внимание, что по воскресеньям Энцо Боннатти проводил час-другой у себя в кабинете. Приходили разные люди — иногда они задерживались у него пять минут, иногда — час. И всегда выходили, улыбаясь.
— Что там происходит? — спросила она Сантино, того из сыновей Энцо, который казался ей более симпатичным. — Кто все эти люди?
Сантино пожал плечами. Он был низкого роста, рано облысел и постоянно грыз ногти.
— Час благотворительности. Энцо любит изображать Господа Бога.
— Мне тоже кое-что нужно.
— Так попроси его. — Сантино сощурил маленькие глазки. — Тебе он ни в чем не сможет отказать. Но будь готова к тому, что потом придется расплачиваться.
И она пошла к Энцо за советом.
— Коста палец о палец не ударит, — закончила она свой рассказ. — А я не хочу сидеть сложа руки. Я готова делать все то, что делал отец.
Энцо ухмыльнулся.
— Джино не признавал дерьмовых отговорок, извиняюсь за выражение. Хочешь быть, как он, — почему нет? Могу одолжить тебе парочку боевиков. Сможешь заставить одного должника наложить в штаны — не будет проблем с остальными. Усекла?
Лаки кивнула. Ее охватило приятное возбуждение.
Энцо устремил на нее проницательный взгляд.
— Ты, конечно, хочешь, чтобы я сделал это для тебя?
Она отрицательно мотнула головой.
— Нет. Только помогите.
Он осклабился.
— Да, ты действительно дочь Джино Сантанджело! Он может тобой гордиться. Я поделюсь с тобой кое-какими секретами. Дам парочку ребят, которые сделают все, что ты скажешь. Но смотри. Угрожаешь — будь готова выполнить угрозу. Ясно?
— Вполне.
Кто учил Лаки законам улицы? Или это было заложено в генах?
Она начала с крупнейшего должника, Рудольфо Крауна, исполнявшего в синдикате функции банкира. Когда-то он зарабатывал на жизнь, выманивая деньги у богатых старух. Наконец ему улыбнулась удача: он женился на одной из них. А ровно через полтора месяца она скончалась. «Не вынесла наслаждения, — любил повторять Рудольфо каждому, кто соглашался слушать. — Ее уже двадцать два года не трахали».
Он унаследовал три миллиона долларов, просадил половину на шлюх и прочие удовольствия, а остальное вложил в дело. Он сидел за массивным письменным столом и скалил зубы в оскорбительной ухмылке.
— Вы дали слово, мистер Краун, — холодно сказала Лаки. — Вы член синдиката. Если вы не соблюдаете правила, другие могут взять с вас пример, и строительство придется прекратить.
— Конечно, — он принялся ковырять в зубах отточенной спичкой. — Я обещал Джино. Когда он вернется, я его уважу.
— Какая разница, — не повышая голоса, спросила Лаки, — где находится Джино? Вы дали слово, и он хочет, чтобы вы его сдержали. Прямо сейчас.
Рудольфо продолжал скалиться.
— Джино не в том положении, чтобы ставить условия. Говорят, он еще до-о-олго пробудет в изгнании, если вообще вернется.
Она мило улыбнулась.
— Вы рискуете, мистер Краун.
— Чем это я рискую?
— Тем, что в один прекрасный день вам отрежут яйца и засунут в глотку, а член пойдет на приготовление барбекю.
Он побагровел.
— Промой себе пасть, сука! Мне еще никто не угрожал!
Лаки встала, оправила юбку отлично сшитого делового костюма и холодно усмехнулась.
— Это не угроза, мистер Краун. Это обещание. И, в отличие от вас, я его выполню. Как папа.
Он не поверил. С какой стати вкладывать деньги в строительство отеля, если нет Джино Сантанджело, который это затеял и мог обо всем позаботиться? Дочь Джино, так ее мать! Большое дело! Задница вместо головы.
