Неделей позже в полночь его разбудило прикосновение холодной стали к половым органам. Он в ужасе открыл глаза и увидел двоих мужчин, готовых отсечь его скукожившийся член. Он стал звать на помощь, умолять, плакать.
От двери отделилась тень, и жесткий голос произнес:
— Это всего лишь генеральная репетиция, мистер Краун. Если вы не возобновите платежи, на следующей неделе состоится премьера.
Пришлось Крауну расстаться с изрядной суммой. Другие вкладчики моментально последовали его примеру. Строительство сдвинулось с мертвой точки.
Коста так и не узнал, как это Лаки удалось. Конечно, он подозревал вмешательство Энцо, но у него не было доказательств, а Лаки, естественно, держала рот на замке.
Она стала спокойнее, чуть ли не строже. Вкус власти пришелся ей по нутру. Ей, Лаки Сантанджело, многое по плечу! Почему бы и нет? Она доказала свою состоятельность!
Вскоре после наведения порядка в синдикате вкладчиков Лаки вылетела в Лас-Вегас — своими глазами посмотреть, как идут дела на строительстве «Маджириано». Само собой, она остановилась в «Мираже», и, само собой, ее встретил Марко.
Наконец-то она докопалась, кто такая Би. Коста выложил ей всю эту историю: как Би впустила в дом истекающего кровью, полуживого Джино, как выходила его и верно ждала семь лет, пока он томился в тюрьме.
— Похоже, она достойная женщина. Почему же они не поженились?
— Собирались, но выяснилось, что после Марко у нее не могло быть больше детей.
Лаки рассвирепела.
— Ты хочешь сказать, что Джино не женился на ней потому, что она не могла родить ему детей? Ну и свинья же он!
Узнав о том, что Марко вырос рядом с Джино и почти считал его отцом, она возненавидела его и теперь обошлась с ним весьма прохладно. Вот уже много лет, как они не разговаривали.
— Ну, Лаки, ты выглядишь на все сто! Ей-Богу! — восхитился Марко.
— А ты малость поизносился. Горишь на работе — днем и ночью?
Она быстро прикинула в уме, сколько ему лет: сорок один. Он немного поправился, но по-прежнему оставался для нее самым красивым мужчиной на свете. Она умирала от желания скорее лечь с ним в постель. Впервые за многие месяцы вспомнила о сексе.
— А почему ты не поселил меня в апартаментах Джино?
— Я сам их занял, — признался он, — пока Джино в отъезде.
— Что ты говоришь! — она заставила себя сказать это как можно более насмешливо.
Марко расстроился, но вежливо спросил:
— Сколько ты думаешь здесь пробыть?
«Столько, сколько потребуется, чтобы затащить тебя в постель!»— подумала она, но вслух сказала, небрежно махнув рукой:
— Несколько дней. Может быть, неделю.
— Вот и отлично. Я хочу познакомить тебя с моей женой. Поужинаем вместе?
Его женой! Она чуть не задохнулась.
— Ты давно женат?
— Ровно сорок шесть часов. Ты чуть-чуть опоздала на свадьбу. Да, кстати, а где Крейвен?
Он снова предал ее! Лаки кипела от ненависти, но в голосе звенел лед.
— Разве ты не слышал? Я развелась.
— Не может быть! Джино в курсе?
— Ты не поверишь, Марко, но я свободная белая женщина, мне двадцать один год, и я могу делать все, что захочу, мать твою, не спрашивая позволения у папочки! — она сделала паузу и вновь обдала его холодом глаз. — Может, ты и ходишь перед ним на задних лапках, но я — нет!
Он вдруг расхохотался.
— Ты ничуть не изменилась. Все такая же симпатичная старушка Лаки.
— Вот именно. Все такая же. Только еще меньше расположена сглаживать острые углы — скоро ты убедишься в этом.
(Похоже, он действительно не знал!)
— Жду не дождусь.
Их взгляды на мгновение скрестились. Щелк! Еще не было мужчины, который отказался бы лечь с ней, если она того хотела. Но все ли еще она хочет его?
Да, черт бы его побрал! Тысячу раз да!
Жена Марко, Елена, в прошлом была шоу-герл. Рост шесть футов. Фигуристая. Огненно-рыжие волосы. «И, конечно, огонь между ног», — подумала Лаки. Красива, к сожалению, очень красива!
Они договорились встретиться на веранде. Звучала южноамериканская музыка. Официантки в мини-юбочках разносили экзотические коктейли. Лаки взяла на заметку: этот бар надо бы оживить! Он выглядит старомодным и чуточку неряшливым. Плохо, что она явилась без кавалера. Марко обращается с ней как с дочкой Джино.
У новобрачной были невероятно большие груди — Лаки заподозрила, что тут не обошлось без инъекций старого доброго силикона. Лет ей где-то под тридцать. Лаки моментально прониклась слепой, нерассуждающей ненавистью — а ведь, в сущности, Елена была неплохой бабенкой.
— Жалко, что вы пропустили нашу свадьбу, — она прямо-таки лучилась дружелюбием. — Она была довольно оригинальной.
Вы когда-нибудь слышали об оригинальной свадьбе?
— А что? — растягивая слова, полюбопытствовала Лаки. — Вместо подружек невесты были феи, а вместо стульев — поганки?
Елена заржала, словно лошадь, тряся огненной гривой; силиконовый бюст ходил ходуном.
— Скажите, — Лаки с заговорщицким видом наклонилась вперед, — у вас волосы на лобке такого же цвета, как и на голове?
— Нет, конечно, — начала Елена. — Я как-то пробовала красить, но ужасно щипало… — Она вдруг осеклась, заподозрив, что Лаки шутит.
