Нагрянув на кухню я не сразу понял что происходит. Несколько секунд я просто «тупил», уставившись на увиденное. Спиной ко мне, над одним из кухонных столов нависал кто-то из наемников. Раздавались какой-то писк и хлюпанье. Трактирщик стоял чуть дальше и тоже склонился над столом, скрючившись в неудобной кособокой позе, отчасти боком и спиной ко мне.
— Ты рано! Я не кончил, — не оглядываясь и не отрываясь от процесса выдохнул наемник, наверно услышав как скрипнула дверь захлопнувшаяся за моей спиной. Только теперь мне стал понятен, что за невнятный шум и писк я слышал из-за двери, когда я искал пиво за барной стойкой. Взгляд невольно упал на белые, худые ноги свисающие со стола по бокам от наемника и его характерные движения тазом. Девчонка услышавшая, что кто-то еще хочет поучаствовать в процессе, издала приглушенное всхлипывание и задергалась на столе.
— Тихо лежи! Шлюха! Пока я не разозлился! — не обращая на меня внимания прикрикнул наемник.
Чуть сместившись в сторону от двери я увидел задранное за голову платье, подол которого вместе с руками удерживал трактирщик. На бердах местами алели красные разводы крови. На полу возле наемника валялся какой-то кухонный нож в скомканной куче тряпок до этого наверно бывших нижней юбкой или нижним бельем. Ритмичные звуки хлюпанья и тихие слезные завывания приглушаемые тряпками.
В голове еще успела мелькнуть мысль, что наверно я зря здесь оказался и что это не моя проблема, не мое дело кто и чем занят. «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Рассудок еще что-то приглушенно бубнил, что не надо «судить всех со своей колокольни», что она сама спровоцировала, что ей еще тут жить и работать, а я влезаю сам не пойми во что, и то, что ей от моего вмешательства будет только хуже. Все доводы разума как-то потерялись при очередном приглушенном крике боли и ужаса. Перед глазами мелькнул образ улыбающейся худенькой девочки, и все как-то разом встало на свои места. Юную нимфу, что так прелестно и кокетливо улыбается сейчас насилует какой-то ублюдок. Девчонку, что мне симпатична, растянули на столе какие то уроды…
Рука сама непроизвольно ухватилось за первое что ей попалось. Это оказался какой-то запечатанный глиняный кувшин. В размытом тумане застилающего глаза бешенства я сам не заметил, как застыл над телом отключенного наемника. У меня случился характерный провал в памяти, как всегда, когда я полностью выведен из себя. Могу только предположить, что ударил со всей дури кувшином по затылку и скорее всего еще как-то приложился, учитывая слабые отголоски боли на кулаках.
Трактирщик застыл напротив меня с какой-то гримасой ужаса и не шевелился. Чует сволочь, что сейчас я как змея бездумно реагирую на резкие движения и «в любом разрезе» опережу его. Когда я срываюсь, то меня лучше не провоцировать. Не остается никаких чувств или разума. Аффект тем и хорош в бою, что ты не сразу поймешь, что у тебя сломаны кости и будешь двигаться с отключенной болью. Разум не то, что бы спит, но работает как примитивный компьютер. Нет оценочной деятельности своим поступкам. Мыслить дальше, чем на несколько секунд вперед у тебя не получается. Мыслить и то, по нормальному не получается. Ты мыслишь не словами как обычно, а картинками, что намного ускоряет это примитивное мышление. Нет никакого страха. Эмоций нет вообще. Хотя вру, одна эмоция есть, но ее лучше не упоминать. Зрение, слух и обоняние сейчас работают на пределе, но как-то странно и со сбоями. Запахов и звуков почти не слышно, но все равно мозг каким-то образом фиксирует все что происходит вокруг тебя и за твоей спиной. Зрение искажено. Все в каких-то красно-желтых точках. Преобладание желтых точек средний уровень опасности, красные сильно опасно и потому не надо сдерживаться. Если красных точек станет совсем много, то четкой картинкой будет только квадрат впереди тебя стороной примерно на полметра. Остальное пространство будет размыто и все это пространство потеряет окраску, станет серым. Движения противника тогда станут, как в замедленном фильме, а ты будешь успевать среагировать сразу после того, как противник только начнет наносить удар. Нет вербальных мыслей, нет эмоций, почти не чувствуется боль от организма сжигающего резервы и рвущего мышцы в ударах из-за предельного напряжения. Есть только четкая цель и старые наработки, которыми ты сейчас реагируешь, но реагируешь на максимальном уровне скорости, силы и точности. Это и есть аффект.
