Бесы полностью

Так вы об этом раньше бы догадались спросить! Зачем же вы отвечали? Согласились, да и спохватились.

А по-моему, легкомысленная откровенность вашего главного вопроса дает мне мысль, что вы вовсе не имеете ни полномочий, ни прав, а лишь от себя любопытствовали.

Да вы про что, про что? — вскричал Верховенский, как бы начиная очень тревожиться.

А про то, что аффилиации, какие бы ни были, делаются по крайней мере глаз на глаз[591] а не в незнакомом обществе двадцати человек! — брякнул хромой. Он высказался весь, но уже слишком был раздражен. Верховенский быстро обо­ротился к обществу с отлично подделанным встревоженным видом.

Господа, считаю долгом всем объявить, что всё это глупости и разговор наш далеко зашел. Я еще ровно никого не аффильировал, и никто про меня не имеет права сказать, что я аффильирую, а мы просто говорили о мнениях. Так ли? Но так или этак, а вы меня очень тревожите, — повернулся он опять к хро­мому, — я никак не думал, что здесь о таких почти невинных вещах надо гово­рить глаз на глаз. Или вы боитесь доноса? Неужели между нами может заклю­чаться теперь доносчик?

Волнение началось чрезвычайное; все заговорили.

Господа, если бы так, — продолжал Верховенский, — то ведь всех более компрометировал себя я, а потому предложу ответить на один вопрос, разу­меется, если захотите. Вся ваша полная воля.

Какой вопрос? какой вопрос? — загалдели все.

А такой вопрос, что после него станет ясно: оставаться нам вместе или молча разобрать наши шапки и разойтись в свои стороны.

Вопрос, вопрос?

Если бы каждый из нас знал о замышленном политическом убийстве, то пошел ли бы он донести, предвидя все последствия, или остался бы дома, ожидая событий?[592] Тут взгляды могут быть разные. Ответ на вопрос скажет ясно — разойтись нам или оставаться вместе, и уже далеко не на один этот ве­чер. Позвольте обратиться к вам первому, — обернулся он к хромому.

Почему же ко мне первому?

Потому что вы всё и начали. Сделайте одолжение, не уклоняйтесь, лов­кость тут не поможет. Но, впрочем, как хотите; ваша полная воля.

Извините, но подобный вопрос даже обиден.

Нет уж, нельзя ли поточнее.

Агентом тайной полиции никогда не бывал-с, — скривился тот еще более.

Сделайте одолжение, точнее, не задерживайте.

Хромой до того озлился, что даже перестал отвечать. Молча, злобным взглядом из-под очков в упор смотрел он на истязателя.

Да или нет? Донесли бы или не донесли? — крикнул Верховенский.

Разумеется, не донесу! — крикнул вдвое сильнее хромой.

И никто не донесет, разумеется, не донесет, — послышались многие го­лоса.

Позвольте обратиться к вам, господин майор, донесли бы вы или не до­несли? — продолжал Верховенский. — И заметьте, я нарочно к вам обраща­юсь.

Не донесу-с.

Ну, а если бы вы знали, что кто-нибудь хочет убить и ограбить другого, обыкновенного смертного, ведь вы бы донесли, предуведомили?

Конечно-с, но ведь это гражданский случай, а тут донос политический. Агентом тайной полиции не бывал-с.

Да и никто здесь не бывал, — послышались опять голоса. — Напрас­ный вопрос. У всех один ответ. Здесь не доносчики!

Отчего встает этот господин? — крикнула студентка.

Это Шатов. Отчего вы встали, Шатов? — крикнула хозяйка.

Шатов встал действительно; он держал свою шапку в руке и смотрел на Верховенского. Казалось, он хотел ему что-то сказать, но колебался. Лицо его было бледно и злобно, но он выдержал, не проговорил ни слова и молча по­шел вон из комнаты.

Шатов, ведь это для вас же невыгодно! — загадочно крикнул ему вслед Верховенский.

Зато тебе выгодно, как шпиону и подлецу! — прокричал ему в дверях Шатов и вышел совсем.

Опять крики и восклицания.

Вот она, проба-то! — крикнул голос.

Пригодилась! — крикнул другой.

Не поздно ли пригодилась-то? — заметил третий.

Кто его приглашал? — Кто принял? — Кто таков? — Кто такой Ша- тов? — Донесет или не донесет? — сыпались вопросы.

Если бы доносчик, он бы прикинулся, а то он наплевал да и вышел, — заметил кто-то.

Вот и Ставрогин встает, Ставрогин тоже не отвечал на вопрос, — крик­нула студентка.

Ставрогин действительно встал, а с ним вместе с другого конца стола под­нялся и Кириллов.

Позвольте, господин Ставрогин, — резко обратилась к нему хозяй­ка, — мы все здесь ответили на вопрос, между тем как вы молча уходите?

Я не вижу надобности отвечать на вопрос, который вас интересует, — пробормотал Ставрогин.

Но мы себя компрометировали, а вы нет, — закричало несколько голо­сов.

А мне какое дело, что вы себя компрометировали? — засмеялся Став- рогин, но глаза его сверкали.

Как какое дело? Как какое дело? — раздались восклицания. Многие вскочили со стульев.

Позвольте, господа, позвольте, — кричал хромой, — ведь и господин Верховенский не отвечал на вопрос, а только его задавал.

Замечание произвело эффект поразительный. Все переглянулись. Ставро- гин громко засмеялся в глаза хромому и вышел, а за ним Кириллов. Верховен- ский выбежал вслед за ними в переднюю.

Что вы со мной делаете? — пролепетал он, схватив Ставрогина за руку и изо всей силы стиснув ее в своей. Тот молча вырвал руку.

Будьте сейчас у Кириллова, я приду. Мне необходимо, необходимо!