Случались и еще подобные явления, но в целом чудеса последующих двадцати лет, зафиксированные сестрой Жанной на бумаге, были божественного происхождения. Например, ее сердце раскололи надвое и отметили (разумеется, не оставив никаких ран на коже) орудиями страстей Господних. Несколько раз сестре Жанне являлись души покойных монахинь и вещали о чистилище. Священные письмена на левой руке демонстрировались сквозь решетку всем мало-мальски значимым посетителям, отдельные из коих действительно верили в это чудо, другими же двигало любопытство и управлял скептицизм. При каждом подновлении имен, да еще и в промежутках, ангел-хранитель не скупился на рекомендации, передаваемые сестрой Жанной в письмах своему духовному наставнику. Порой ангел даже мог присоветовать что-то дельное третьей стороне – вельможе, вовлеченному в судебный процесс, или маменьке, рвущей сердце над дилеммой: сочетать ли дочь неравным браком сейчас (пока вообще берут) или цепляться за надежду на нового, более выгодного, соискателя; опять же, как долго за нее цепляться – не получится ли так, что единственным выходом для перезрелой девицы станет пострижение в монахини?
В 1648 году закончилась Тридцатилетняя война. Габсбургов окоротили, треть населения Германии ликвидировали. Европа была готова к капризам Людовика XIV в частности и к французской гегемонии в целом. Короче, полный триумф. Правда, имела место и интерлюдия к анархии – фронда сменяла фронду. Мазарини было удалился – но вернулся; снова ушел в тень – и снова из оной вышел, и в итоге исчез со сцены – насовсем.
Примерно в то же время скончался Лобардемон – уже давно он был не в фаворе, и смерти его почти не заметили. Единственный Лобардемонов сын подался в разбойники и погиб. Осталась в живых только дочь, и ей пришлось уйти в монастырь – по иронии судьбы, в луденскую урсулинскую обитель, под начало к бывшей протеже своего отца.
В январе 1656 года было опубликовано первое из Паскалевых «Писем к провинциалу», а спустя четыре месяца заговорили о великом янсенистском чуде – исцелении глаза Паскалевой племянницы посредством святого терния, что хранилось в Пор- Рояле[94].
Еще год спустя умер Сен-Жюр, сократив число корреспондентов сестры Жанны. Ей оставалось писать только другим монахиням и несчастному отцу Сюрену, который, по немощи своей, не мог отвечать на послания. Как же обрадовалась сестра Жанна, получив в начале 1658 года собственноручное письмо от Сюрена – первое за двадцать с лишним лет. «Сколь восхитительно, – поспешила она известить свою подругу мадам дю У, на тот момент – монахиню-визитантку в Ренне, – милосердие Господа нашего, Который, лишив меня отца Сен-Жюра, даровал зато силы дражайшему Отцу моей души, дабы он мог сам писать ко мне! Всего за несколько дней до получения его письма я сама ему отправила подробнейший рассказ о своем душевном состоянии».
Сестра Жанна продолжала писать о своем душевном состоянии – к Сюрену, к мадам дю У, ко всем, кто был готов прочитывать эти сообщения и отвечать на них. Если бы кому-то взбрело опубликовать письма сестры Жанны, только сохранившихся хватило бы не на один пухлый том; а сколько утрачено безвозвратно! Очевиден факт: сестра Жанна по-прежнему находилась в уверенности, будто «внутренняя жизнь» – это когда выворачиваешь себя прилюдно посредством постоянного самоанализа. В действительности внутренняя жизнь начинается, когда ретируется «я», способное к самоанализу. Болтая о своих состояниях, душа лишает себя возможности познать собственную божественную Основу. «Не оттого я воздерживался от писем к вам, что у меня не было такого стремления – ибо я желаю вам всяческого блага, но оттого, что я был почти уверен: сказано уже достаточно, а если что и требуется (подчеркиваю: ЕСЛИ), так это не письма и не речи – обычно их в избытке, – но молчание и труд». Эти слова святой Хуан де ла Крус адресовал группе монахинь, которые сетовали: почему-де он не отвечает на их послания со столь детальными описаниями душевных состояний. Да потому, что «речи отвлекают, а молчание и труд собирают мысли и укрепляют дух». Увы, ничто не могло заставить молчать сестру Жанну – она была многословна, как мадам де Севинье, но распространялась в письмах исключительно о своей особе.
В 1660 году, вместе с Реставрацией, двое британцев, наблюдавших сестру Жанну во всей ее бесовской славе, наконец-то добились славы и для себя. Том Киллигрю стал кавалером монаршей опочивальни и получил исключительное право на создание театра, в котором мог ставить пьесы, ограничиваясь только собственной цензурой оных. Что касается Джона Мейтленда, он, взятый в плен в битве при Вустере[95], отсидел девять лет в тюрьме, зато, с приходом к власти законного короля, Карла II, стал статс-секретарем Шотландии и новым главным фаворитом.
