Шло время. Сюрен поправился настолько, что сам теперь мог навещать больных, исповедовать, читать проповеди, работать над книгами и наставлять души словом изреченным и написанным. Правда, его поведение оставалось несколько странным; вышестоящие отцы-иезуиты находили, что следует цензурировать всю корреспонденцию Сюрена – а вдруг он выражает неортодоксальные мнения или впадает в неподобные крайности? Подозрения, впрочем, были безосновательны. Человек, надиктовавший «Духовный катехизис», будучи, по всеобщему мнению, безумным, теперь, когда к нему вернулся разум, проявлял не меньшую осмотрительность.
В 1663 году из-под пера Жан-Жозефа Сюрена вышла «Экспериментальная наука» – история о луденских одержимых и о том, как она, история, в дальнейшем сказалась на самом Сюрене. Людовик XIV как раз получил реальную власть и задал курс, последствия которого оказались катастрофичны для монархии. Но Сюрен не интересовался «политикой и планами великих». Его жизнь наполняли Святые Дары, молитвы и богоявления. В определенном смысле, даже не только наполняли, а переполняли – Сюрен старел, терял силы, а ведь «любовь дурно сочетается со слабостию; ей надобен прочный сосуд, чтобы выдерживать кипение». Мнимое здоровье, имевшее те же психические причины, что и прежний недуг, покинуло Сюрена; в прошлом остались и регулярные, спонтанные проявления благодати. Однако взамен Жан-Жозеф получил кое-что получше. Сестре Жанне он писал: «Недавно Господь даровал мне представление о Своей любви. Но что за великая разница между глубиной души и ее оснасткою! Душа безмерна и таит несметные сокровища – а явить их не умеет. В глубинах души, говорю я, сокрыто возвышеннейшее наитие о сущности Господа – заодно с утешительной любовью, коя дивным образом расширяет сердце; и, однако, душа не в силах поведать об этих чудесах. Со стороны подобные люди кажутся лишенными всякого вкуса (к религиозным вещам), обделенными талантами и умаленными до крайних степеней нищеты духа… Какая жалость, что душа не способна, если можно так выразиться, опорожнить себя посредством инструментов, кои я назвал оснасткой; ведь излишки, копящиеся в ней, причиняют невообразимую боль. Происходящее в душе подобно прибыванию великих вод, масса коих, не имея отверстия для исхода, надавливает на душу чудовищной тяжестью и вызывает смертельное опустошение». Парадоксальным образом, в конечном содержится бесконечное, притом конечное почти уничтожается присутствием бесконечного. Впрочем, Сюрен на это не сетует. Для него такая боль – благословенна, а смерть такого рода – желанна.
Было время, когда экстазы и видения вели Сюрена по весьма живописной дороге – которая, увы, кончалась тупиком, хоть и ярко освещенным. Теперь особая благодать иссякла, и Сюрен ясно увидел близость полного восприятия, достиг возможности просветления. Наконец-то он жил «в вере» – то есть так, как учил его отец Бастид. В интеллектуальной и эмоциональной наготе он предстал перед фактами мира и своей собственной жизни – пустой, дабы наполниться, нищий, дабы сделаться обладателем несметных сокровищ. «Я слыхал, – пишет Сюрен за два года до смерти, – что ловцы жемчуга имеют особые трубки, кои, удерживаясь на поверхности воды за счет прикрепленных к ним кусков пробкового дерева, позволяют ловцам тянуть в себя воздух, будучи на дне морском. Не знаю, правда ли это; однако если и неправда, то – отличная иллюстрация к тому, что я хочу сказать: ибо душа также имеет трубку, коя возносится на небеса и суть канал, как выразилась святая Екатерина Генуэзская; канал, стало быть, ведущий прямо к сердцу Господа. Чрез трубку сию душа вдыхает мудрость и любовь – и насыщается. Покуда душа здесь, в поисках жемчуга на дне, называемом землею, она говорит с другими душами, молится, действует, как угодно Богу; и в каждый миг при ней трубка, доставляющая с небес вечную жизнь и утешение… В таком состоянии душа разом и счастлива и несчастна. Все же я полагаю, что она поистине счастлива… Ибо без видений, экстазов, онемения чувств, среди суетных огорчений земного существования, в слабости и бессилии всех видов, Господь наш дарует нам нечто превосходящее всякое понимание и всякую меру… Это – рана любви, которая, не будучи заметна, пронзает душу и заставляет ее непрерывно стремиться ко Господу».
Вот так – трубка в зубах, легкие наполнены воздухом иного мира – искал старый Сюрен перлов на дне земном; так продвигался к концу. За несколько месяцев до смерти он завершил последний свой труд, «Вопросы про Божию любовь». Из отдельных пассажей нам ясно: еще для одной души последнее препятствие рухнуло, Царство Божие настало на земле. Через канал прямо из сердца Господа Бога пролился «мир, который суть не просто спокойствие, вроде шума волн морских или плавного течения великих рек; нет, сей дивный мир, сие отдохновение захватывают нас подобно затопляющему потоку, и душа после многих потрясений чувствует, что переполнена миром; и блаженство божественного отдохновения не только входит в душу, не только пленяет ее, но захлестывает целиком, словно избыточность вод».
