Перенесенное из лаборатории и кабинета в церковь, парламент или зал заседаний, представление о рабочих гипотезах могло бы освободить человечество от коллективного безумия и хронических позывов к массовым убийствам и самоубийствам. Фундаментальная проблема человечества связана с экологией: людям следует научиться жить в согласии со Вселенной на всех уровнях, от материального до духовного. Нам, как расе, придется изыскивать пути дальнейшего существования на небольшой планете с ограниченным количеством ресурсов, многие из которых невосполнимы; притом же население постоянно увеличивается. Как индивидуумам, нам придется строить сносные связи с бесконечным Разумом – хотя мы, по привычке, считаем себя от него изолированными. Сконцентрировав внимание на постулате «кому много дано, с того много и спросится», мы, глядишь, разовьем удовлетворительные методы взаимодействия друг с другом. «Ищите сперва Его Царства и правоты, а остальное получите в придачу»[102]. Мы же упорно ищем «остального», а почему? Потому, что сугубо людские интересы порождаются, с одной стороны, эгоистичными страстями, а с другой – поклонением словам, будто идолам. В результате главная экологическая проблема остается нерешенной и даже неразрешимой. Помешательство на власти не дает организованным обществам исправить отношения с планетой. Помешательство на словесных системах-идолах не дает индивидуумам исправить отношения с изначальным Фактом. Гоняясь за «остальным», мы теряем не только это «остальное», но и Царство Божие, и землю, на которую оно должно прийти.
Определенные предположения, которым Сюрена учили как догмам, свели беднягу с ума, ибо создали предпосылки для страха и отчаяния. К счастью, были и другие предположения – более вдохновляющие и столь же догматичные.
12 октября 1655 года (Сюрен к тому времени возвратился в коллеж в Бордо) к нему пришел один из отцов-иезуитов, чтобы выслушать Сюренову исповедь и подготовить его к причастию. Единственным серьезным грехом, в коем больной мог обвинить себя, оказалось недостаточно порочное поведение. Ведь, поскольку Господь проклял Сюрена, было бы только правильно до конца бренного существования погрязать в пороках; Сюрен же, нарушая Господнюю волю, жил праведником. «Предположение, будто христианину следует сокрушаться о своем благочестии, вероятно, покажется читателю странным; таковым оно кажется ныне и мне». Эти слова написаны в 1663 году. В 1655-м Сюрен все еще считал обязанностью пропащей души вершить зло. Но, вопреки такой обязанности, он никак не мог переступить через свои моральные устои и содеять хоть что-нибудь дурное – потому и считал себя грешником, ничуть не уступающим хладнокровному убийце. В этом-то грехе Сюрен и исповедовался «не как человек земной, для коего еще есть надежда, но как проклятый, коему не спастись». Духовник, оказавшийся добрым и здравомыслящим, и вдобавок хорошо осведомленный о Сюреновой слабости насчет преувеличений, заверил беднягу: пусть он сам и не слишком тяготеет к подобным вещам, но знает по наитию: все будет хорошо. «Ты поймешь свое заблуждение, сможешь думать и действовать, как другие люди, и почиешь в мире». Слова произвели должный эффект, и с того момента удушающий туман вокруг Сюреновой головы начал рассеиваться. Господь, оказывается, его не отверг; для него жива надежда – на исцеление в земном мире, на спасение в мире загробном.
Надежда запустила процесс выздоровления. Один за другим исчезали симптомы физической немощи, ослабил хватку паралич. Первой вернулась способность писать. Однажды, в 1657 году, через восемнадцать лет неграмотности, вызванной психическим состоянием, Сюрен взял перо и заполнил мыслями о духовной жизни целых три страницы. Получились настоящие каракули, «будто вовсе не человеческая рука их выводила»; но Сюрен не огорчился. Главное, что рука снова слушалась разума, пусть и с неохотой.
