— Как у тебя все просто, — сказал Ольгерд с досадой.
Ричард давно ждал этого камня в свой огород.
— Давай поговорим, в конце концов? — он убавил яркость люстры и сел в кресло.
— Давай, — Ольгерд отложил свой рюкзак и сел напротив, — тебя не огорчит, что твой сын сумасшедший?
— Я давно это знаю.
— Мне не до шуток, па.
— Ничего безумного не вижу в том, что ты решил слетать на Ингерду, — заявил Ричард великодушно, — мечты должны сбываться.
— Скажи, а когда ты был там… ты ничего не услышал? Не почувствовал?
— Например?
— Ну, что кто-то тебя зовет?
— Нет.
— Понимаешь, это был даже не голос, — сказал Ольгерд взволнованно, — просто ощущение.
— Какое?
Сын замялся, но потом все-таки сказал:
— Как будто мама меня зовет.
— Что за черт? — недовольно нахмурился Ричард.
— И не только меня. Ингерду тоже. Она говорила: «дети, дети…»
Ричард молчал. Тема была слишком болезненной.
— Чего я только не передумал, па. Даже всякую чушь. Я думал, может, это планета мертвых? Две Земли, только одна для живых, а другая для мертвых.
— Зачем мертвым заводы?
— А что я должен был подумать? Что?!
— Успокойся. Рано или поздно мы это узнаем.
— Как?
— Эта девушка здесь не случайно. И она нам поможет разобраться.
— Такое ощущение, — не без досады сказал Ольгерд, — что я привез ее персонально для тебя. Как бандероль. Ну что ж, попробуй, распечатай.
— Мне самому это странно. Она меня с кем-то путает.
— Ты уверен?
— Конечно. Мало того, она принимает меня за хозяина.
Ольгерд задумался, потом сказал со вздохом.
— Иногда я тоже принимаю тебя за хозяина.
Ричард вышел с ощущением, что что-то недосказано. Ольгерд изменился, в нем появился какой-то надлом. А может, он просто повзрослел? Дети взрослеют скачками. Однажды приходят домой с прогулки или из школы уже не такими как были. А потом со свидания, а потом после развода, а потом возвращаются из космоса…
Наверно, он мало любил своих детей, мало ими занимался. Его подолгу не было дома, ему было не до них. В болезненном азарте ему хотелось открывать все новые и новые планеты, исследовать все уголки доступной вселенной. Он знал, чего хочет и для чего живет. Когда-то…
Ингерда ходила по гостиной. Ярко-желтый домашний халат делал ее уютной и похожей на цыпленка. Из кухни уже отчетливо пахло пирогом. Она сунула ему в рот обломок печенья.
— Па, а тебе Ясон на меня еще не жаловался?
— Доктор? С чего бы?
— Да так… — она лукаво улыбнулась.
— Герда?..
— Он такой зануда, а ты же меня знаешь!
Увы, это было так. Без романов и флирта дочь не могла обойтись даже в космосе.
— Я знаю, что у тебя и помоложе полно ухажеров, — сказал Ричард, — на черта он тебе сдался?
— А это… а это… — дочь перестала улыбаться и фыркнула, — это уже не твое дело!
— Как это, не мое?
— Я же в твою личную жизнь не лезу!
Не время было ссориться, только что встретились!
— Всё, — сказал Ричард и направился к лестнице, — я пошел.
Потом вспомнил о новой гостье и обернулся.
— Да, тебе придется поделиться с Зелой своим гардеробом. Не в пижаме же ей ходить.
— Приводи, — пожала плечом Ингерда, — оденем.
Гостья осторожно сидела на краешке постели. Перемена с ней произошла разительная. Ричард смотрел на нее с порога и думал, видел он в своей жизни такую красивую женщину или нет?
— Что я должна делать? — спросила она отрывисто.
— Привыкать, — сказал он, — идем со мной.
Зела встала, маленькая и легкая, узенькая в талии, широкая в бедрах, с напряженно отведенными назад плечами и головой, чуть запрокинутой назад тяжестью влажных волос.
— Идем, — повторил Ричард и уже протянул к ней руку, но она так вся сразу напряглась, что он тут же сделал шаг назад.
Зверек был слишком дикий.
Ингерда распахнула свои шкафы.
— Выбирайте, что хотите. Только ей все будет велико. Вот это, пожалуй… Бери, — обратилась она к Зеле, протягивая ей одно из самых любимых своих платьев, — бери, не бойся.
Зела шарахнулась от платья, как будто оно было отравлено, как в старых романах.
— Па, я не знаю…
— Успокойся.
Ричард повернулся к гостье.
— Тебе не нравится платье?
Зела посмотрела на него с ужасом.
— Дать другое?
— Нет.
— Не волнуйся так. Мы просто хотим тебя одеть. Не ходить же тебе в мокром халате?
Зела постояла, опустив голову, потом развязала халат и сняла его.
— Па, что будем делать? — не без иронии спросила Ингерда.
— Одевать.
— А ты помнишь, что женщины под платьем еще кое-что носят?
— Да что-то припоминаю, — усмехнулся Ричард, — по-моему, у тебя этого добра полный шкаф.
— Конечно. Только меня-то она не послушает.
Ситуация была несколько неловкая. Ингерда с неохотой вынула на свет свое нижнее белье, Зела смотрела на него с еще большим ужасом, чем на платье. Ричард посмотрел на них обеих и решил, что с него хватит.
— Стой смирно, — сказал он жестко, — не мешай мне.
Зела вытянулась по струночке и перестала дышать. Он одел ее с головы до ног, неподвижную как манекен.
— Па, ты гений, — сделала вывод Ингерда.
— Работа такая.
— Может, ты ее и накормишь?
— Обязательно. Но ей пока можно только соки, — он посмотрел на Зелу, ставшую совсем домашней в платье дочери, — и пусть только попробует не выпить.
