Прошло пять дней с его возврата к реальной жизни. Рави повалился на диван, игнорируя гору чистой одежды. Пять дней стирки, смен в волонтерских организациях, рассказов друзьям цензурной версии поездки, ответов на звонки Авани, забегов, пребывания абсолютно и полностью несчастным.
И самое страшное — это осознание того, что он одинок в своём страдании. Похоже, Тристан вместе с татуировкой обзавёлся ещё и навыком общения — начал ходить на обеды с Джозией, Эдрианом, Ноа и даже с руководителями своего будущего проекта. Он получил всё то, чего хотел для него Рави: больше общения с коллегами и заслуженное признание руководителей.
И поскольку проект конференции был завершён, Тристан больше не наносил послеобеденных визитов к рабочему месту Рави. Было странно ощущать, что скучаешь по работе с ним, в равной степени как и по времяпрепровождению в постели. Рави поручили проект по разработке дизайна новых секторов: новые планеты, пришельцы, космические корабли. Это должен был быть идеальный для него проект, но все персонажи «Космического Жителя» продолжали походить на Тристана, каждый нарисованный сценарий вызывал в нём желание бежать к рабочему месту парня, с целью его продемонстрировать. Если он хотел и дальше получать подобные проекты, то действительно не мог продолжать в том же духе. Не мог допустить появления шепотков и слухов о произошедшем в Сиэтле. Рави наконец-то получил то, о чём мечтал годами, и не имеет права рисковать этим, бегая к Тристану при любом удобном случае.
«Но я хочу».
«Да ты по уши влюблён».
«Нет, мне просто скучно».
Рави взял в руки пульт, но ничто не привлекло его интерес. Это был один тех из редких пятничных вечеров, на которые у него не было планов. Он должен кому-нибудь позвонить, договориться о встрече. Мужчина пролистал контакты в телефоне, но единственным, кому бы он хотел позвонить, был Тристан. «И что я должен сказать?»
«Как насчёт «держись подальше от Джозии, потому что у него, в отличие от меня, нет правила об отношениях с коллегами». О, чёрт. А ведь это вполне вероятно, не так ли? Джозия на протяжении нескольких месяцев был лёгкой формой влюблённости в Рави, некий вид односторонней привязанности, которую он мог легко игнорировать без привнесения неловкости в их дружбу. Но сейчас парень, похоже, решил переключить своё внимание на Тристана и...
«Нет». Рави сел, сунул ноги в ботинки. У него не было плана, потому что: во-первых, не в его стиле, а во-вторых, если он позволит себе замедлиться настолько, чтобы придумать что-то лучше, чем «мне нужно выйти из дома», то его накроет осознание того, какой он идиот. И это был совсем не тот вид идиотизма, каким Рави страдал, будучи в отношениях с Эмилио. Тот опьянял его хорошим сексом и заставлял беситься из-за любого пустяка, а вот Тристан сделал его гораздо более сумасшедшим и иррациональным, чем когда-либо смог Эмилио. Но он не думал об Эмилио. Да он, по правде, вообще ни о чём не думал.
Нет, гораздо проще позволить этой странной безрассудности подтолкнуть себя к мини-куперу и на автопилоте доехать до старой части города. Рави понимал, куда направляется, но всё ещё ощущал неспособность сделать что-то, кроме как, следуя порыву, припарковать машину и подойти к той самой двери, у которой однажды уже дожидался Тристана, ощущая себя так, словно с того момента прошла целая вечность.
Он постучал, и только когда дверь распахнулась, осознал, что так и не придумал, что сказать.
— Рави? — Тристан склонил голову, слегка нахмурив брови, но, казалось, не был не доволен визитом. Скорее в недоумении, нежели вне себя от счастья, но тем не менее.
— Не знаю, почему я здесь, — Рави предпочёл предельную честность утончённому обаянию.
— Зато я знаю, — Тристан слегка улыбнулся, взял Рави за руку и втащил к себе в квартиру. Захлопнув дверь и убедившись, что замок в исправном состоянии, он набросился на Рави с поцелуем, собираясь, по всей видимости, завершить начатое в воскресенье. Это было так, словно их первый и последней поцелуи соединились в чарующей комбинации, одновременно создавая ощущение чего-то абсолютно нового и такого до боли знакомого. Губы Триса были такими же нетерпеливыми, как и его руки, вцепившиеся в футболку Рави, но как только тот перехватил инициативу, он моментально расслабился в его объятьях.
«Чёрт, а ведь я и правда, могу в него влюбиться. Опасность. Опасность». Предупреждающий маячок голосил у Рави где-то в районе затылка, по звуку напоминая сирену в «Космическом Жителе», но он предпочёл игнорировать его, сосредотачивая всё своё внимание на этом моменте, этом поцелуе, этом мужчине.
