Ксенобайт мотнул головой, и в коридор один за другим быстро втянулись четыре упакованных в костюмы химзащиты бойца. Программист уверенно направился в комнату, отстегивая по пути респиратор. В квартире закипела деятельность: люди в противогазах вкатывали здоровенные баллоны, помеченные сразу тремя значками: крюкастым крестом «биологически агрессивной среды», трилистником радиации и классическим черепом с надписью «не влезай, убьет», втащили компрессор, разложили на столе план дома. Связист, деловито вырвав местный аппарат, прилаживал к телефонной розетке нечто напоминающее средних размеров синтезатор с телефонной трубкой.
— Значит, так, — мрачно проговорил Ксенобайт собравшимся вокруг командирам. — Они будут отступать по системам вентиляции. Основного удара стоит ждать здесь и здесь. Ты…
Палец Ксенобайта ткнул в одного из бойцов. Тот вытянулся, взяв распылитель на караул и что-то преданно хрюкнул противогазом.
— Берешь на себя санузел. Подтянешь туда компрессор, разрешаю использовать смеси «Красная заря» и «Смер-Т». Я беру на себя кухню…
Программист обвел тяжелым взглядом присевших командиров и цыкнул зубом.
— Со мной пойдут только добровольцы. Помните, прорвется если хоть один — нам не останется места в этом доме. Добровольцами будешь ты и ты. Все понятно? По местам, готовность номер один, ждать сигнала.
— Батюшки святый, — захныкала бабка, которую два мрачных противогаза держали на прицеле распылителей. — Никак война?!
— Хуже, бабуля, — равнодушно ответил Ксенобайт, пришнуровывая прорезиненные краги к рукавам кожаного плаща. — Это битва. Битва за выживание человечества как вида в отдельно взятом доме. Без пощады, без права на ошибку. Проще говоря — будем тараканов морить. Постановление ЖЭКа читали?!
Бабка подняла было руку, чтобы очередной раз перекреститься, но безвольно ее опустила. В ее глазах зажглась какая-то безысходная тоска.
— Почему не эвакуировались?
— Дык некуда мне, касатик… Одна я на белом свете, как перст одна…
— Отставить! — рявкнул Ксенобайт. — Принять меры по отражению газовой атаки!
Бабка вытянулась в струнку, затем проворно нырнула куда-то в шкаф и появилась в лепестковом противогазе времен Второй Мировой.
— Бу-бу, бу-бу-бу-бу!
— Докладывайте отчетливее! — строго велел Ксенобайт.
— Я говорю, а моль извести можете? И клопы, клопы, кровопийцы, житья от них нет!
Ксенобайт схватился за распылитель и коротко велел:
— Разведку разжаловать в сантехники! Боевая тревога, газы!
Сорвав с пояса дымовую шашку, программист рванул запал и швырнул ее в шкаф. Перехватив распылитель, он направил его на диван и вдавил гашетку. Раздалось противное шипение, из раструба ударила тугая струя едко-зеленого тумана, моментально окутавшая диван и стоящее рядом кресло.
Пару секунд все было тихо, потом диван вдруг зашевелился. Он мелко дрожал, подпрыгивая на кривых ножках, а его обивка буквально бурлила. Из шкафа сквозь все щели повалил дым и раздался приглушенный удушливый кашель. Ксенобайт вопросительно глянул на бабку.
— Ой, это же кот мой, Васька!
Программист приоткрыл дверцу шкафа. Из нее тут же вывалился здоровенный полосатый кот: глаза у него были ошалевшие, красные, точно у вурдалака, морда обмотана платком.
— Санитары, у нас раненый из гражданского населения. Связист! Готовность по этажам!
— Чердак вышел на позицию и доложил о готовности. Шестнадцатый готов. Пятнадцатый… Четырнадцатый… Тринадцатый…
Связист монотонно перечислял этажи. Осложнения возникли только на восьмом и пятом, где жильцы забаррикадировались в квартирах. Ксенобайт хладнокровно велел подключить баллоны с отравой к их системе вентиляции. Наконец все этажи рапортовали о готовности.
Ксенобайт натянул на лицо респиратор и очки-консервы, поправил на голове кожаную фуражку и поднял воротник плаща. Взглянув на манометр подвешенного на спину баллона, он в сопровождении двух «добровольцев» и вооружившейся сковородкой бабки встал на пороге кухни.
— Приготовиться к бою! — прогудел программист. — Чердак! Десятисекундная готовность…
В квартире наступила тишина. Связист в комнате напряженно вслушивался в телефонную трубку своего агрегата.
— Чердак газы пустил! Шестнадцатый этаж к выполнению приступил. Пятнадцатый… Четырнадцатый…
Ксенобайт покрепче перехватил распылитель, настороженно разглядывая грязный потолок. Прошло несколько минут, прежде чем программист расслышал приближающийся гул.
— Ну, держись, братушки, — пробормотал он. — Сейчас начнется…
Постепенно гул перерос в мощный топот тысяч лапок. На полках стала мелко подрагивать посуда.
— Прорыв! — донесся отчаянный вопль из санузла. — Газы!
Ксенобайт вскинул распылитель на закрытое грязной решеткой отверстие вентиляции под потолком над раковиной. В тот же миг решетка вылетела, из отверстия хлынул мощный бурлящий поток.
— Газы! — завопил программист, вдавливая гашетку.
Тараканы полились в кухню тугой черно-рыжей струей. Помещение моментально заволокло ядовито-зеленым туманом.
— Банза-ай! — неожиданно заверещала бабка, принимаясь остервенело колотить по живому потоку сковородкой.
