— Всегда недолюбливал вестерны, — мрачно сообщил Ксенобайт, становясь в характерную позу готовящегося к дуэли ковбоя: ноги широко расставлены, руки чуть согнуты в локтях, рукоять нагана торчит из кармана, а взгляд сверлит противника. — Ну…
Махмуд, вздохнув и покрутив пальцем у виска, вытащил разводной ключ. На миг в коридоре повисла мертвая тишина. Ходок размахнулся и заехал ключом по звонкой водопроводной трубе.
Два выстрела, как и положено, грянули одновременно. Как и полагается, несколько секунд противники стояли неподвижно. Потом Ксенобайт, лихо прокрутив наган на пальце, картинно дунул ему в ствол и сунул в карман. Крысиный шериф медленно осел на пол.
— «ТТ» — это всего лишь «ТТ», — философски заметил Мак-Мэд.
— А крысы — всего лишь крысы, — вздохнул Махмуд. — Ксен, сматывайся оттуда!
Осознав гибель своего кумира, крысы ринулись в атаку. Ксенобайт дернулся было подобрать вывалившийся из лапы Микки Мауса пистолет, но быстро оценил всю гиблость этого номера и ужом юркнул за баррикаду.
Первый же натиск унес две трети боеприпасов компании. Дошло до рукопашной, но крыс удалось отбросить. Впрочем, следующий приступ был лишь вопросом времени: это понимали все.
Махмуд педантично перетасовывал немногие оставшиеся патроны в патронташе так, чтобы их было легче достать. Махмуд задумчиво приделывал темляк к разводному ключу. Ксенобайт метался по помещению в поисках хоть какого-нибудь оружия: его револьвер был пуст, бутылки с зажигательной смесью тоже закончились.
Проходя мимо пирамиды из черепов, он вдруг яростно пнул ее. Останки погибших котов разлетелись во все стороны, по полу грохотнуло что-то металлическое, скрытое до сих пор под пирамидой.
— О! Что это тут у нас… Парни!!!
Тестеры удивленно обернулись. Ксенобайт ошарашено вертел в руках помятую латунную трубу. Не водопроводную, разумеется, а самую натуральную духовую трубу — украшение любого джаз-банда.
С минуту тестеры сосредоточенно разглядывали инструмент.
— Так, — медленно проговорил Ксенобайт. — Сказку про крысолова все помнят?
— Я только про Нильса, — неуверенно заметил Мак-Мэд, — но, помнится, у него инструмент поскромнее был…
— Ладно тебе, мы все-таки не в сказке… Нам так и так труба, уж извините за каламбур, что мы теряем?
— А кто на этой штуке играть умеет?
Махмуд и Мак-Мэд в упор глянули на Ксенобайта. Тот заметно смутился.
— Помнится, в свое время в «Защитнике Отечества» ты изрядно выпендривался, терзая наши уши вырезанной из подручного материала дудкой, — припомнил Мак-Мэд.
Ксенобайт угрюмо глянул на друзей.
— В раннем детстве меня пытались сдать в духовой оркестр, — признался он наконец. — Видите ли, гитара или пианино казались моим предкам слишком банальными. Да и с алгоритмической точки зрения…
— Ты не мудри, — перебил Махмуд. — Слабай чего-нибудь, чтобы душа развернулась…
Программист оскалился, но поднес инструмент к губам. Примерившись, он надул щеки, выпучил глаза и извлек из него долгий, протяжный, завывающий звук, напоминающий корабельную противотуманную сирену.
Звук прокатился по подземелью, заставляя дребезжать трубы. Махмуд с Мак-Мэдом с уважением глянули на коллегу.
— Так… если я правильно помню…
Ксенобайт положил длинные пальцы на клапана и снова поднес трубу к губам.
***
Банзай вылез в игру простым слесарем, чтобы только лично понаблюдать этот безумный марш. Внучка, до этого горько сетовавшая, что в такой скучной и неэстетичной игре абсолютно нечего снимать, стояла, не отрываясь от камеры. И даже Мелисса не пыталась вставить какой-либо комментарий. В окнах были видны физиономии жильцов, с благоговейным ужасом наблюдавших за крысиным парадом. Некоторые суеверно крестились, но из квартир не рисковал вылезти никто.
Запас торжественных маршей Ксенобайт исчерпал еще в подвале. «Прощание славянки», «Варяг», «Вихри враждебные» и «Спит гаолян» закончились, «В траве сидел кузнечик», «Августин» и «Чижик-пыжик» тоже. Пришлось перейти на вольные джазовые импровизации.
А за программистом и конвоирующими его ходоками тянулась серая вереница крыс. Крысы брели на задних лапках, иногда начинали пританцовывать, хлопая лапками.
Процессия нарезала уже четвертый круг вокруг дома. Никто попросту не знал, что делать дальше с армией загипнотизированных крыс.
— Народ, соображайте быстрее! — с отчаянием в голосе крикнул Махмуд. — Ксен сдыхает, долго он не выдержит!
— Значит, так, — сурово кивнул Банзай. — Записываемся, разрабатываем план, возвращаемся…
— Отменить! — прервал старика Мак-Мэд. — Я по глазам вижу: второй раз Ксен за трубу не возьмется ни за какие шкварки!
Программист и впрямь был плох. Лицо его уже посинело, глаза выпучились, в них мелькали безумные огоньки. Услыхав о перспективе повторного концерта, он поперхнулся и заиграл «Реквием», однозначно показывая свое отношение к таким раскладам.
— Подгоним дорожный каток в хвост процессии? — предложила Мелисса.
— Ну тебя к лешему, — поморщился Банзай. — Как потом территорию отмывать будем?
— Тогда — на мясокомбинат их.
— Ты в своем уме?!
— Море, — подсказала Внучка. — В сказке Нильс их попросту утопил.
