— Наш урожай пропал, — развел руками стрелок-слесарь. — Огурцы. Все до единого.
Тестеры потрясенно уставились на грядки. Нельзя сказать, чтобы Махмуд строил великие планы по поводу урожая или что ему было жалко виртуальных огурцов. Но гнев и горе огородника, у которого увели бережно выращенный урожай, плоды многочасового труда, мог понять всякий.
Тем временем Мак-Мэд задумчиво рассматривал жирную, чуть ли не икающую от испуга гусеницу, снятую с листа.
Махмуд моментально ощетинился:
— Ксенобайт! Дай мне яду! Страшного, жгучего яду, чтобы все они подохли в кошмарных мучениях!
— Остынь, — хладнокровно посоветовал снайпер. — Гусеницы тут ни при чем.
— Как это ни при чем? Мы поймали ее на месте преступления!
— Ее подставили. Гусеницы не срывают огурцы с кустов и уж во всяком случае не выплевывают хвостики на землю!
Мак-Мэд поднял с земли и продемонстрировал другу маленький огрызок огурца с оборванным стебельком.
— Диверсия, — уверенно заключил Ксенобайт. — Это сделал бот!
— Кто?! — взревел Махмуд. — Дайте его мне!
Мак-Мэд, не обращая внимания на выбитого из душевного равновесия товарища, еще раз внимательно оглядел землю, даже потрогал ее пальцами. Встав, он разочарованно вздохнул:
— Никаких следов. Местная почва просто не предусматривает образования отпечатков. Увы.
— Их надо найти, — уверенно заявил Махмуд. — Найти и показательно покарать! Они не знают, с кем связались!
Тестеры переглянулись. Ксенобайт мечтательно улыбнулся и машинально потер руки, точно здоровенный богомол.
— Значит, так. Ксен, пройдись по дому, узнай, были ли подобные случаи у других огородников. Жалко, Михалыч сейчас в больнице, иначе уже знали бы. Мак, Мелисса, пробегитесь по пустырю, составьте схемы патрулирования. Махмуд, почини, наконец, горячую воду в третьем подъезде. За работу!
***
— Я почти уверен: это не огородники. Ну не станет огородник у огородника урожай тырить.
— Ну почему же. Из зависти. В отместку.
— Нет. Испортить — может быть. Но не красть. У нас в огородниках в основном пенсионеры, у них все-таки понятия о чести в скрипт поведения накрепко прошиты. Ладно, дело не в морально-этических нормах. Я узнавал: воруют. Половина огородов пострадала. И среди наших аграриев родился тихий заговор.
Над пустырем повисла ночь. Мак-Мэд и Ксенобайт переговаривались тихим шепотом, сидя в мощных зарослях чертополоха на делянке лодыря Фасимбы. Получив нагоняй от Махмуда за коноплю, студент окончательно разочаровался в сельском хозяйстве и свой огород запустил. Мак-Мэд аккуратно потрошил патроны двенадцатого калибра, высыпая дробь и засыпая на ее место крупную соль. Ксенобайт тихо пересказывал ему собранные сведения.
— Наши аграрии взбесились не хуже Махмуда. В общем, они тихо решили: вора надо изловить и линчевать.
— А в милицию обращаться не пробовали?
— А что милиция? Участковый Тараскин не смог даже свой огород уберечь. У него вчера помидоры созрели — обнесли все, подчистую. Аграрии подозревают автомобилистов. Действительно, те хотели использовать свои участки под гаражи. Но тут неувязка: хорошо тем, чей надел на окраине пустыря. А у кого в самом центре?
— Ну так, может, действительно они?
— Нет. Весь дом уже знает, какая мучительная смерть ждет вредителей. Даже у ботов есть инстинкт самосохранения, я проверял. Будь это кто-то из наших — давно бы уже на дно залег.
Ксенобайт на миг задумался, потом продолжил:
— Была у меня еще мысль: интернетчики. История с перепаханным оптоволокном чуть не подняла их на джихад. Но это мы сегодня проверим.
— Как?
— Очень просто. Сейчас, когда кабель восстановили, все они сидят по квартирам, перед компьютерами. Если сейчас кто и сунется — то уж точно не из них.
— А если никто не сунется?
— Это будет повод для подозрений. Но не более. Ладно, я пошел, гляну, как там дела у Махмуда.
Мак-Мэд коротко кивнул, и программист, точно ящерица, скользнул меж мощных стеблей чертополоха к соседнему участку. Перед тропинкой, разделяющей два огорода, он остановился, огляделся по сторонам и быстро пересек открытое место. Тут было сложнее: участок был засажен низкорослой петрушкой и клубникой. Пришлось ползти по-пластунски до следующего участка, засаженного малиной…
Так, от участка к участку, от малины к помидорам, от помидоров к пионам, сквозь крыжовник и огурцы, программист пересек треть пустыря. И тут…
Ксенобайт зажмурился и помотал головой. Сначала ему показалось, что на соседней грядке притаился медведь. Приглядевшись, он разобрал все-таки, что это человек, только, несмотря на условное лето, одетый во что-то мохнатое.
От охотничьего азарта закололо в кончиках пальцев. Программист подобрался, лихорадочно шаря по поясу в поисках оружия. Рука легла на рукоять нагана.
— Не-е… Живым брать, демона! — прошипел Ксенобайт сам себе и, напружинившись, тигром прыгнул вперед.
