– На меня не смотри, – тихо произнесла машина. – Я-то из хороших парней.
Кларк мгновенно узнала этот голос. Лабин тоже.
– Дежарден.
– Кен. Старина. – «Овод», приветствуя, подпрыгнул на несколько сантиметров. – Рад, что ты меня помнишь.
«Ты жив, – подумала Кларк. – После Рио, после того как Садбери ушел в офлайн, после пяти лет. Ты жив. Ты все-таки жив. Мой друг…»
Уэллетт наблюдала за происходящим с немым удивлением:
– Вы
– Он… выручил нас, – объяснила Кларк. – Давно это было.
– А мы думали, ты умер, – сказал Лабин.
– А я думал, что вы. Тут и после Рио было хуже некуда, а когда у меня один раз выпал шанс вас запеленговать, вы отрубились. Я решил, что до вас все-таки добрались какие-то чересчур обозленные товарищи, которые так и не успокоились. Тем не менее вы здесь.
«Мой друг», – снова подумала Кларк. Он помогал ей даже тогда, когда Кен пытался убить. Рискнул своей жизнью ради нее, когда они еще даже ни разу не встретились. И пусть они мало видели друг друга, но, судя повсему, из всех, кого знала Лени, только Ахилл был ее настоящим другом.
Она тяжело переживала известие о его смерти; и сейчас должна была обрадоваться, но в мозгу вертелось одно слово, омрачая радость мрачными предчувствиями.
– Так, значит, – осторожно произнесла она, – ты – все еще правонарушитель?
– Сражаюсь с энтропией ради общего блага, – заученно произнес робот.
– И потому до основания выжигаешь тысячи гектаров растительности? – спросил Лабин.
«Овод» спустился настолько, что его линзы смотрели прямо в белые глаза Лабина.
– Если убийство десяти спасет сотню, то это нормально, Кен, и ты понимаешь это лучше, чем кто-либо другой… Может, ты не слышал того, что сказала наша общая подруга, но идет война. Плохие парни палят Сеппуку по моей лужайке, а я стараюсь, как могу, чтобы эта дрянь тут не закрепилась. У меня практически нет людей, инфраструктура разваливается буквально на глазах, но я справлялся, Кен, о да, я справлялся. А теперь, как я понимаю, вы двое вторглись в жизнь нашей Таки, и сейчас по меньшей мере три носителя вышли за баррикады.
Лабин повернулся к Уэллетт:
– Это правда?
Та кивнула.
– Я сама все проверила, как только он сказал мне, что искать. Работа, конечно, тонкая, но она была… прямо под носом. Белки-шапероны[39] и альтернативный сплайсинг[40], интерференция РНК[41]. Множество эффектов второго и третьего порядка, о которых я и не слыхивала. Все они были запутаны в полиплоидных генах, и я, честно говоря, особо к ним не присматривалась. Микроб проникает внутрь человека. Убивает Бетагемот, это да, но не останавливается… я не увидела. Я была абсолютно уверена, что понимаю, какого рода микроб передо мной, я просто… облажалась. – Така опустила глаза, чтобы не встречаться с осуждающими взглядами, и прошептала: – Я
Лабин в течение нескольких секунд не проронил ни слова. Затем обратился к «оводу»:
– Ты же понимаешь, что у нас есть основания не верить тебе на слово.
– Вы мне не доверяете, – Дежарден, казалось, удивился. – Кен, это не у меня непреодолимая тяга к убийству. И я не единственный, кто слез с Трипа. Тебе ли меня обвинять?
Уэллетт подняла глаза, очнувшись от приступа презрения к самой себе.
– Какие бы у вас не были опасения, – продолжил правонарушитель, – поверьте, в этом деле у меня есть своекорыстный интерес. Мне, как и вам, Сеппуку на лужайке рядом с домом не нужен. Я так же уязвим, как и все вы.
– Насколько уязвим? – заинтересовался Лабин. – Така?
– Я не знаю, – прошептала Така. – Я ничего не знаю…
– Предположи.
Она закрыла глаза.
– Этот микроб совершенно не похож на Бетагемот, но он сконструирован – я думаю, он сконструирован для той же ниши. Значит, иммунитет против Бетагемота не спасет, но время даст.
– Сколько?
– Не могу даже предположить. Но все остальные – люди без модификаций: симптомы на третий-четвертый день, смерть максимум через четырнадцать.
– Как-то медленно, – заметил Лабин. – Любой некротический стрептококк решил бы проблему часа за три.
– Да. Только больной не успел бы никого заразить, – голос Таки стал совсем глухим. – Там не тупые сидят.
– Ммм. Уровень смертности?
Доктор покачала головой:
– Кен, Сеппуку создали искусственно. Естественного иммунитета против него не существует.
Вокруг рта Лабина заиграли желваки.
– Могу сказать, все еще хуже, – добавил Дежарден. – Я не один на посту. В Северной Америке есть еще несколько и гораздо больше за океаном. И надо вам сказать, моя стратегия ограниченного сдерживания не особо популярна. Есть люди, которые для безопасности с радостью разбомбят ядерными зарядами все побережье.
– Так почему они не сбросят атомную бомбу на тех, кто запустил Сеппуку? – удивленно спросил Лабин.
– А ты попробуй нацелиться на штук десять подводных платформ, которые рассеяны по всей Атлантике и движутся со скоростью в шестьдесят узлов. По правде говоря, некоторые считали, что это ваших рук дело, друзья мои.
– Не наших.
