– Выбрали из двух зол меньшее. Надо же как-то проследить, чем он занимается. Все лучше, чем ему показываться.
– А если он проведет триангуляцию по импульсам?
– Мы постоянно двигались. Импульсы посылали с широким разбросом. В худшем случае ему известно, что кто-то прощупывает водяной столб, а у нас там пара приспособлений в любом случае этим занимаются. – Чен тычет в экран, как будто оправдываясь. – Там все записано.
Лабин хмыкает.
– Ну вот, сейчас начнется, – говорит Александр. – Секунд через тридцать…
Зонд скрывается в дымке, направляясь, видимо, к одному из огоньков, отмечающих трассу по поверхности Невозможного. Прежде, чем он окончательно скрывается, вид загораживает темная масса – какой-то утес вторгается на экран слева. На его поверхности не видно кругов света, хотя субмарина всего в нескольких метрах: Чен с Александром работают в темноте, прячась за локальной телеметрией. Картинка на экране перекашивается и покачивается: субмарина обходит скалы – темная на темном, еле видная в смутном освещении, с черными обводами углов.
Александр склоняется вперед:
– Сейчас…
Свет справа впереди: дальний край выступа освещается и становится похожим на осколки черного стекла. Субмарина сбавляет ход, продвигается дальше осторожно, выходит на свет…
И чуть не сталкивается с возвращающимся зондом. Два значка телеметрии вспыхивают красным и начинают мигать. Запись не сопровождается звуком, но Кларк представляет, как орет сирена в рубке. На мгновение зонд замирает: Кларк готова поклясться, что видит, как раскрываются диафрагмы стереокамер. Потом аппарат разворачивается – чтобы продолжить поиск или бежать как всем чертям – смотря по тому, сколько у него мозгов.
Этого они уже не узнают, потому что снизу в поле зрение камеры выстреливает серая чернильная лента. Она ударяет зонд в середину корпуса, расплескивается и обвивает его, словно эластичная паутина. Аппарат вырывается, но упругие волокнистые концы упорно притягивают его к субмарине.
Кларк впервые видит в действии стрельбу сетью. Выглядит довольно круто.
– Ну, вот, – говорит Александр, когда изображение замирает. – Повезло, что сеть не использовали раньше, на какую-нибудь из этих ваших чудовищных рыбин.
– И повезло, что я вообще догадалась выстрелить сетью, – добавляет Чен. – Кто бы мог подумать, что она так пригодится. – Нахмурившись, она добавляет: – Хотя интересно, что насторожило эту зверушку.
– Вы двигались, – напоминает ей Лабин.
– Да, естественно. Чтобы он не зафиксировал наш сонар.
– Он следовал на звук вашего мотора.
Доля самоуверенности слетает с Чен.
– Значит, он у нас, – говорит Кларк. – И сейчас?..
– Сейчас Дебби его разбирает, – говорит Лабин. – По крайней мере, мин-ловушек в нем не нашли. Она говорит, что сумеет влезть к нему в память, если там нет серьезной шифровки.
Хопкинсон снова веселеет.
– Серьезно? А может, устроить ему временное выпадение памяти и отправить дальше гулять?
В такую удачу не верится, и взгляд Лабина это подтверждает.
– А что? – не понимает Хопкинсон. – Подделаем поток данных, отправим его домой, и пусть расскажет мамочке, что здесь только ил и морские звезды. В чем проблема?
– Насколько часто мы там бываем? – спрашивает ее Лабин.
– Что, на озере? Раз или два в неделю, не считая дней, когда устанавливали аппаратуру.
– Довольно редко.
– Чаще не надо, пока не придут сейсмоданные.
У Кларк холодеет в животе – озноб зародился несколько секунд назад, когда разговор зашел о надежде на ложные воспоминания, отступил как волна и вернулся еще хуже, чем был.
– Дерьмо, – шепчет она, – ты про шансы…
Лабин кивает:
– Мы практически никак не могли оказаться на месте при первом же появлении этой штуковины.
– Значит, она здесь не в первый раз. Бывала и прежде, – кивает Кларк.
– Как минимум, несколько раз. Я бы сказал, она, вероятно, бывает на Невозможном чаще, чем мы. – Лабин обводит остальных взглядом. – Кто-то нас вычислил. Послав аппарат обратно без записей, мы просто сообщим им, что нам это известно.
– Дрянь, – дрожащим голосом бормочет Нолан. – Мы вляпались. Пять лет. Вляпались по уши.
В кои-то веки Кларк склонна с ней согласиться.
– Не обязательно, – отвечает Лабин, – думаю, нас они пока не нашли.
– Чушь какая… Ты сам сказал, месяцы, если не годы.
– Они не нашли нас, – этот ровный, подчеркнуто сдержанный тон у Лабина означает, что терпение на исходе. Нолан немедленно затыкается.
– А нашли они, – после паузы продолжает Лабин, – только сеть осветительных приборов, сейсмографы и записывающую аппаратуру. Откуда им знать, что это не остатки заброшенной горной выработки? – Чен открывает рот, но Кен останавливает ее жестом. – Лично я в это не верю. Раз у них есть причины искать нас в этом районе, то они должны предполагать, что техника наша. Однако эти парни сейчас знают только то, что они где-то неподалеку от цели, – Лабин слабо улыбается. – Так и есть – до нас всего двадцать километров. Двадцать непроглядно-черных километров по самому изрезанному ландшафту на планете. Если больше у них ничего нет, то они нас не найдут никогда.
