Бетагемот полностью

Эта видимая невооруженным глазом картина занимает верхнюю левую четверть основного экрана. Рядом с ней расположился тот же вид, но уже в искусственной расцветке, где хорошо заметно туманное, размытое облако, окутывающее освещенные здания; Кларк это напоминает мантию медузы, защищающую жизненно важные органы. Саван практически невидим для людей, даже для рифтеров; для сенсоров «Вакиты» с их увеличенным спектром он походит на голубую дымку зарницы. Ионизация статического поля, говорит Лабин. Электрический купол, отражающий переносимые по воздуху частицы.

Граница со стороны моря охраняется. Кларк и не ожидала, что субмарина просто проскользнет в гавань и всплывет рядом с какой-нибудь хибарой; она знала, что тут будет охрана. Лабин ожидал мин, поэтому последние пятьдесят километров «Вакита» медленно ползла к берегу, а перед ней зигзагами шныряли туда-сюда два дрона, выманивая контрмеры из засады. Они спугнули одинокого придонника, зарывшегося в ил: тот проснулся от шума приближающихся механизмов, выпрыгнул из грязи и штопором попытался ввинтиться в ближайшего бота с безобидным и не впечатляющим звоном.

Это одинокое пугало оказалось единственным препятствием, с которым они столкнулись на внешней стороне склона. Лабин пришел к выводу, что подводные оборонительные системы Галифакса истощились при отражении предыдущих нападений. Боеприпасы так и не пополнили, что не сулит ничего хорошего для промышленности поблизости.

Так или иначе, вопреки всем ожиданиям они без всяких препятствий прошли весь путь до входа в бухту Галифакса и неожиданно чуть не столкнулись с этим. Чем бы оно ни было.

В лучах прожекторов оно практически невидимо. На сонаре отражается еще меньше – он даже в упор ничего не может уловить. Прозрачная просвечивающая мембрана тянется от морского дна до поверхности: в перископ видна плавающая линия, удерживающая верхний край заграждения в нескольких метрах над водой. Похоже, оно перекрывает все устье гавани.

Пленка прогибается вовнутрь, как будто Атлантический океан давит на нее извне. Крохотные вспышки холодного голубого света пробегают по ее поверхности; редкая рябь звездной пыли колышется в слабом подводном течении. Кларк узнает эффект. Сверкает не мембрана – те крошечные биолюминесцентные существа, что сталкиваются с нею.

Планктон. Даже радует, что он все еще существует, к тому же так близко от берега.

Лабина не слишком интересует световое шоу, а вот его причина интересует.

– Наверное, она полупроницаема.

Это объясняет океанографическую невозможность, противоречащую существованию жесткого и совершенно неожиданного галоклина, вставшего на пути подлодки подобно стене. Прерывистые, они довольно часто встречаются в море: солоноватая вода лежит над более соленой, теплая слоем покрывает холодную. Но стратификация всегда горизонтальна, парфэ легкого над тяжелым столь же неизменно, как гравитация. Вертикальный галоклин, похоже, ниспровергает основные законы физики; пусть сонар и не видит мембрану, но она создает столь явный и четкий разрыв, что с расстояния в тысячу метров он уже заметен подобно кирпичной стене.

– Довольно хлипкая конструкция на вид, – замечает Кларк. – Помешать она нам не сможет.

– А ее не для нас ставили, – говорит Лабин.

– Похоже на то.

Это, по всей вероятности, фильтр против Бетагемота. И он, похоже, блокирует целый ряд других частиц, раз создает столь сильный дисбаланс в плотности.

– В смысле мы сможем просто прорваться сквозь мембрану.

– Не думаю, – отвечает Лабин.

Он опускает перископ и наводит его на барьер; съежившийся город исчезает в водовороте пузырьков и темноты. Через иллюминатов Кларк замечает бледный оптоволоконный жгут перископа, уходящий вперед. Само устройство практически невидимо – маленькое чудо динамической мимикрии. Кларк наблюдает за ним на тактическом экране. Лабин подводит дрона на полметра к мембране: бледно-желтая дымка рассеивается по правой стороне, где невооруженный глаз видит только темноту.

– Что это? – спрашивает Кларк.

– Биоэлектрическое поле, – отвечает Лабин.

– Ты считаешь, что оно живое?

– Возможно, сама мембрана и нет. Полагаю, через нее проходят какие-то специализированные нейроны.

– В самом деле? Ты уверен?

Лабин качает головой.

– Я даже не уверен, что оно биологическое, – интенсивность поля вполне подходит, но она еще ничего не доказывает. – Он смотрит на нее. – А ты что, думала у нас есть сенсор, которые может уловить мозговые клетки на расстоянии пятидесяти шагов?

Кларк хочет остроумно пошутить, но ничего не приходит на ум. Она смотрит в иллюминатор и видит за стеклом тусклое синее мерцание.

– Похоже на анорексичный умный гель, – бормочет она.

– Нет, скорее всего, оно намного тупее. И гораздо радикальнее – им пришлось поработать над нейронами так, чтобы те работали при низких температурах и высокой солености. Полагаю, мембрана способна контролировать осморегуляцию.

– Я не вижу никаких кровеносных сосудов. Интересно, как они питаются.

– Может, мембрана контролирует и это. Всасывает их непосредственно из морской воды.

– А зачем она нужна?