– Тебе выбирать, кому из них сохранить жизнь, – не замолкал Джокер. – Твоему другу-прокурору. Или его смущенной невесте.
Бэтмен ударил Джокера еще раз.
Джокер выплюнул зуб.
– У тебя ничего нет. Ничего, чем бы ты мог меня напугать. Ничего, что ты можешь добиться своей силой. Но не беспокойся. Я скажу тебе, где они оба. В этом и есть весь смысл – тебе придется сделать выбор.
Джокер потер рукой подбородок, задумавшись. Он убрал руку, размазав кровь и грим на лице.
– Дай мне подумать... Ах, да. Он находится на Второй Авеню, в доме 250, а она на пересечении Авеню Икс и Цицеро.
Бэтмен подошел к двери, отшвырнул стул и вышел из комнаты.
– Куда ты? – крикнул ему Гордон.
Бэтмен прошел мимо него, не останавливаясь.
– Дент знал, на что идет, – сказал он решительно.
– Он идет за мисс Доус, – произнес Гордон, бросаясь к своей машине. – Это значит, что наша задача – Дент.
Рейчел оставалась в своем офисе до тех пор, пока не услышала по официальному каналу, что с Харви Дентом все в порядке. Когда она выходила из кабинета, офицер из команды Гордона, которого она знала, попросил ее взглянуть на кое-что странное. Она вышла в коридор вслед за девушкой и...
Пустота. Затем удар. Она лежала в движущейся машине – фургоне? – и кто-то говорил ей то, чего она не понимала, о ее друзьях, которым придется сделать выбор.
И снова пустота.
Ее тошнило, и кровь стучала в висках. Где она сейчас? Она сидела почти в полной темноте и различала впереди лишь слабое тусклое свечение, она не могла пошевелить руками, не могла согнуть ноги. Не потому ли, что была связана? Да. Рейчел была привязана к стулу и, сидя так в темноте, испытывала приступы тошноты от мысли, что они руками полицейского выманили и обманули ее.
– Кто-нибудь меня слышит? – Она старалась закричать, но вырывался лишь хриплый шепот.
Но этот шепот был достаточно громким для того, чтобы его услышал Харви Дент. Уже несколько минут, как он пришел в себя и увидел при свете единственной, грязной и убогой лампочки, что сидит привязанный к шаткому деревянному стулу в грязном подвале. Голос Рейчел раздавался из динамиков на полу.
– Рейчел? Рейчел, это ты?
– Харви? – простонала она. – Где ты?
Дент вытянул шею, попытавшись оглядеться. Он увидел недалеко от себя две металлические бочки, подсоединенные проводами к аккумулятору и грубого вида таймеру, ведущему обратный отчет времени; его циферблат показывал пять минут. Пять минут до чего? До чего-то плохого.
– Все в порядке! – крикнул он Рейчел. Все будет хорошо.
Сейчас таймер показывал 4:35.
Джокеру, конечно, здорово досталось. Окровавленный, потрепанный – он, однако, выглядел довольным, сидя в комнате для допросов под охраной офицера Герарда Стивенса.
– Я хочу воспользоваться правом на один телефонный звонок, – сказал он.
– Право? Очень мило, – ответил Стивенс.
– Сколько твоих друзей я убил?
– Я служу в полиции двадцать лет. Я вижу разницу между шпаной, которым нужны небольшие уроки хороших манер, и такими уродами, как ты, которые наслаждаются тем, что делают. Так что я изобью тебя. К тому же ты убил шестерых моих друзей.
– Знаете ли вы, детектив, почему я использую нож? Огнестрельное оружие слишком быстро действует. Ты не успеваешь насладиться всеми этими непродолжительными эмоциями. Видишь ли, в последние моменты жизни люди показывают, кто они есть на самом деле. Так что в каком-то роде я знал твоих друзей лучше тебя. Хочешь, я расскажу, кто из них был настоящим трусом?
Смена, несущая ночное дежурство, наблюдала за зоной, прилегающей к камере заключения. Люди в форме и детективы оформляли задержанных из шайки Джокера: снимали отпечатки пальцев, фотографировали, задавали стандартные вопросы. Очень полный мужчина, назвавшийся Килсоном, просил позвать доктора.
– Я плохо себя чувствую, – стонал он, хватаясь за живот.
– Ты – убийца полицейских, – сказал ему детектив по имени Мерфи. – Радуйся, что вообще что-то чувствуешь ниже шеи.
– Лучше позовите кого-нибудь из медиков, – сказал сержант, поворачиваясь к офицеру рядом с ним. – Помните о том, что сказал нам Гордон: все должно быть по правилам.
– Думаю, кто-то из ребят «скорой помощи» все еще снаружи, – откликнулся полицейский. – Узнаю, хочет ли кто-нибудь из них испачкать руки.
