– Я виноват во всем, что обрушилось на нас. На нее. Я думал, что принесу добро, а не безумие.
– Вы принесли добро. Но этим вы плюнули в лицо преступникам Готэма, разве не думали вы, что это может вызвать последствия? Перед затишьем всегда бывает буря.
– Но Рейчел... Альфред, я любил ее. В глубине души я еще думаю о том, что мы могли бы прожить вместе всю жизнь. Что, когда бы все это закончилось, мы бы... – Брюс замолчал, не в силах продолжать. Он смахнул слезы, когда Альфред положил руку на его плечо.
– Рейчел верила в то, за что вы боролись. В то, за что мы боролись. Готэм нуждается в вас.
– Готэму нужен герой. А я позволил Джокеру снести, к черту, половину города.
– Именно поэтому, в этих обстоятельствах, они должны поладить с вами.
Брюс, наконец, повернул голову и посмотрел на Альфреда:
– Она хотела дождаться меня. Дент не знает этого. Он никогда не узнает об этом.
Брюс взглянул на поднос и увидел конверт.
– Что это?
Убрав конверт обратно в карман, Альфред сказал:
– Это может подождать. – Он повернулся, намереваясь выйти из комнаты.
– Альфред? В той истории, которую ты рассказывал мне про преступника в Бирме... хороший конец?
Альфред кивнул.
– Как ты поймал его?
Альфред выдержал почти минутную паузу перед ответом:
– Мы сожгли весь лес.
Он повернулся и ушел, и Брюс остался один на один со своими мыслями.
Альфред снова вошел в комнату менее чем через минуту и включил телевизор. Он сказал Брюсу, который все еще сидел, уставившись в окно:
– Вы должны это видеть.
Брюс повернулся в кресле и посмотрел на знакомое лицо Майкла Энджела, телевизионного репортера, который говорил: «...у него есть надежный источник, адвокаты А. и М. для получения лучших юридических консультаций. Он говорит, что ждал достаточно долго, чтобы Бэтмен начал совершать правильные поступки. Теперь он берет дело в свои руки. Мы возобновим репортаж в пять часов дня, чтобы показать, кто скрывается за маской Бэтмена. Оставайтесь с нами».
Харви Дент знал, что его лицо сильно обгорело и что он не может нормально есть. Он мог говорить только одной половиной рта; слова звучали невнятно, но и их можно было понять. Он смотрел на Джеймса Гордона, который вошел в комнату и сел возле его постели.
– Я сожалею о том, что случилось с Рейчел, – сказал Гордон.
Дент ничего не ответил, и далее если бы выражение его лица поменялось, это нельзя было бы увидеть из-за бинтов. Гордон снова заговорил:
– Доктор говорит, что ты испытываешь мучительные боли, но не принимаешь лекарств. Почему ты отказываешься от пересадки кожи?
– Вы помните, как все меня называли, когда я работал в департаменте Внутренних дел? – с трудом спросил Дент. – Какое у меня было имя?
– Харви, я не могу...
– Произнесите его!
– Двуликий, – прошептал Гордон. – Двуликий Харви.
Дент повернул другую сторону лица к Гордону и показал то, что огонь сотворил с ним. Левая часть представляла ужасное зрелище: кожа почернела и ссохлась, коренные зубы были видны сквозь рану на щеке, от глаза остались только глазное яблоко и впадина.
Гордон не отвел взгляд.
Дент улыбнулся правой стороной рта.
– Зачем же скрывать то, кем я на самом деле являюсь?
– Я знаю, что ты пытался предупредить меня, – сказал Гордон. – Прости меня. Вюртц вез тебя домой. Работал ли он на них? Знаешь ли ты, кто забрал Рейчел? Харви, я должен знать, кому из своих людей я могу доверять, а кому нет.
– Почему ты начал слушать меня только теперь?
– Мне очень жаль, Харви.
– Нет, тебе не жаль. Все еще нет.
Гордон еще какое-то время посидел молча, затем встал и ушел. И только тогда Харви заметил кое-что на столике. Кое-что металлическое и блестевшее в свете лампы...
Марони, на костылях, неуклюже передвигался по коридору.
– Привет, лейтенант, или теперь ты уже комиссар?
– Что с тобой случилось, Сэл?
– Я упал с пожарной лестницы. Но это ничего. Я хочу поговорить об этом сумасшествии – мне кажется это уже слишком.
– Тебе нужно было подумать об этом раньше, до того, как ты выпустил черта из коробки.
– Он нужен вам, а я могу сказать, где он будет сегодня в полдень.
Солнце уже медленно заходило, когда черный спортивный автомобиль, минуя автостраду, вылетел на съезд, ведущий к отдаленным районам Готэм-Сити. Он ехал сквозь узкие вымощенные улицы до самых границ города, зоны, которую еще не коснулась городская застройка, массивный лабиринт заброшенных строений и складов, и негодных верфей. Автомобиль налетел на один из фиксаторов недалеко от старого судна, накрененного на один бок и покрытого ржавчиной. Чечен вышел из автомобиля и, сопровождаемый собаками и охраной, поднялся по шаткому мостику на корабль. Он пролез в люк и спустился по лестнице в пещерообразное логово. В нем находилась дюжина фонарей, расставленных на одинаковом расстоянии друг от друга вокруг столбов, поток их света был направлен на гору денег, лежащую в самом центре помещения. Джокер восседал сверху на денежной горе. У ее подножия лежал связанный Лао. Несколько здоровых мужчин стояли рядом в тени.
Чечен заговорил, его слова эхом отдавались среди стальных стен.
– Ты увел моих людей.
