На небе над головой сгущались тучи, и сквозь меркнущий солнечный свет посыпался мелкий дож– дик. Мейтланд забрался на заднее сиденье, служившее ему домом в первые дни на острове. Пытаясь растереть одеревеневшие плечи, чтобы хоть немного согреться, он напряженно думал о Прокторе и Джейн Шеппард. Так или иначе он должен найти средство, чтобы получить власть над ними. Ведь они в любой момент могут потерять к нему всякий интерес и бросить его в этом обгоревшем автомобиле. Мейтланд взглянул на откос – тот стал не только круче, чем ему казалось раньше, но и футов на двадцать выше.
Прежде всего нужна взятка. Выбравшись из машины, Мейтланд вытащил ключи. В картонке оставалось три бутылки белого бургундского. Он спрятал одну под шаль, закрыл багажник и направился к берлоге Проктора.
На двери в убежище висел замок. Переводя дух после путешествия по острову, Мейтланд стоял под моросящим дождем, опершись на костыль. Бродяга сидел на корточках у канавы рядом с откосом примыкающей дороги, терпеливо наполняя жестяное ведерко водой, капающей с указателя направлений в семидесяти футах над головой.
Увидев Мейтланда, он поспешил к убежищу, пробираясь сквозь траву, как гигантский крот. На поясе у него болтались два котелка. В правой руке бродяга сжимал с полдюжины пружинных капканов, из которых свисали две небольшие крысы; их длинные хвосты раскачивались в такт ходьбе. Увидев их, Мейтланд вспомнил раненую крысу, пробежавшую по его ноге. Вероятно, Проктор дополнял свою постную диету этими полевыми грызунами. И все же он имел доступ к какому-то другому источнику пищи. Открыв его, Мейтланд обретет более надежную власть над островом.
– Проктор, мне нужно поесть. Я скоро умру, если чего-нибудь не съем.
Бродяга посмотрел на него с опаской. Он поднял капкан с крысами, но Мейтланд отрицательно покачал головой.
– Еды нет, – сухо проговорил Проктор.
– Ерунда – мы же завтракали. Мясо, картошка, салат – где ты их раздобыл?
Проктор отвел глаза, словно потерял интерес к разговору. Мейтланд вытащил из-под шали бутылку вина.
– Вино, Проктор. Вино за еду. Давай меняться. Он протянул бутылку бродяге, тот поднес к носу пробку и понюхал фольгу.
– Хорошо. Проктор возьмет тебя туда, где еда.
Они двинулись по центральной низине в сторону виадука. Мейтланд неуклюже ковылял, опираясь на металлический костыль. Больную ногу хотелось оторвать и выбросить. Проктор спешил впереди, согнувшись в три погибели, чтобы не показываться над балдахином травы. Он намеренно выискивал самые высокие заросли, словно чувствовал себя как дома в этих невидимых коридорах, которые проделал во время своих бесконечных обходов острова.
Мейтланд с Проктором подошли к проволочной ограде под виадуком. Когда они вышли из травы, как пловцы на берег, Проктор с сомнением посмотрел на бетонный парапет. Усиленный шум машин обеспокоил бродягу, и теперь он словно бы был ошеломлен тем, что покинул святая святых острова с его зеленым колышущимся океаном. Мейтланд обратил внимание, что Проктор так крутит головой, словно ему трудно сфокусировать взгляд на удаленных предметах, и что он, как птица, полагается на свою способность различать короткие быстрые движения на неподвижном фоне. Присмотревшись к нему, Мейтланд обнаружил, что радужные оболочки в глазах полуслепого акробата заросли катарактой, и теперь, лишенный возможности видеть потоки машин на автострадах, он жил один в этом забытом мире, чьи самые отдаленные берега были очерчены лишь ревом автомобильных двигателей, шумом шин и скрипом тормозов. Для Проктора, как понял Мейтланд, высокая трава была привычной средой обитания. Его покрытые рубцами руки читали шорох стеблей и окружающих зарослей. Мейтланд представил, как через несколько секунд после аварии Проктор выскочил из своего логова, услышав удар и шум несущегося по траве «ягуара».
Подтолкнув Мейтланда под локоть, Проктор ринулся в промасленную черноту под виадуком и поспешил к южному краю проволочной ограды. Там бродяга взобрался на пологий откос и лег на живот, прижав лицо к сетке. Потом повернулся и поманил Мейтланда.
Улегшись рядом с ним, Мейтланд смотрел, как бродяга подсовывает пальцы под стальную сетку. В тусклом свете он разглядел бесформенную глыбу какой-то лоснящейся слизистой массы, сваленной на штабеля автомобильных покрышек. С ближней стороны эта слизь уже просачивалась сквозь сетку. Проктор дотянулся до кусков размокшего хлеба, жирного мяса и овощных очисток, смешанных с грязью.
Мейтланд понял, что какой-то местный ресторан или продовольственный магазин устроил тут тайную свалку отходов. Проктор отстегнул с пояса котелок и показал Мейтланду отполированную внутренность, демонстрируя ее чистоту. Он уже достал два куска мокрого хлеба и комок говяжьих хрящей.
Не дерзнув тут же накинуться на еду, он все же на пробу облизал пальцы и подтолкнул Мейтланда вперед, пододвинув ему котелок.
