Сжимая железный костыль, Мейтланд потащился к бомбоубежищу. Так или иначе, но пока есть силы, он во что бы то ни стало одолеет этот откос. В пятидесяти футах от убежища он услышал голос Джейн Шеппард:
– Давай, Проктор! Это не его дело. Надень, пока он не пришел.
Когда Мейтланд приблизился к бомбоубежищу, Проктор и молодая женщина суетились на улице у входа. Проктор раскачивался, по-прежнему сжимая в крепкой руке полбутылки вина. Его ноги то и дело высовывались из-за крышки дорожной сумки Мейтланда – очевидно, Джейн притащила ее из машины, когда искала бумажник.
Увидев Мейтланда, бродяга воровато съежился. Оказывается, он снял свои отрепья и засунул ноги в Мейтландовы вечерние брюки. В воздухе висел сладкий запах гашиша. Дым поднимался от окурка во рту у Джейн, которая, стоя на коленях у ног Проктора, подворачивала ему брюки.
Проктор засучил рукава смокинга и застегнул на запястьях манжеты, которые Джейн оторвала от сменной рубашки. Воротник и манишка цветастой рубашки уже красовались на шее Проктора. Черный галстук съехал набок, когда бродяга, довольно ухмыляясь, вытирал рот, и теперь щеголевато торчал под ухом.
– Вот так! Просто загляденье!
Джейн отступила, чтобы полюбоваться своей работой. Ей понравилась эта пародия на официанта с бутылкой. Она невесело улыбнулась Мейтланду и махнула ему рукой:
– Не смотрите так уныло, мистер Мейтланд. Подходите и присоединяйтесь
– у нас прием.
– Вижу. И в чью же честь? Мейтланд проковылял вперед и ударил Проктора костылем по нетвердым ногам. Дружески улыбаясь, Проктор попятился назад. Его сморщенное лицо, все покрытое венами, напоминало клоунскую маску. Он посмотрел на Мейтланда с гордостью и подобострастием – в замутненном сознании Проктора враждебность к нему смешалась с острой потребностью в его одобрении. Он поднял бутылку за здоровье Мейтланда и пошатываясь прислонился к покатой стене убежища; верхняя пуговица на брюках не выдержала его раздувшегося брюха и с треском отлетела. Когда Проктор в восторге схватился за брюки, Джейн стала танцевать вокруг него, прищелкивая пальцами. На ней был все тот же костюм шлюхи, что и в предыдущий вечер, а каблуки-шпильки вязли в каменистом грунте.
– Брось! – крикнула она Мейтланду. – Хватит смотреть букой. Ты совсем не умеешь веселиться! – Она дала Проктору подзатыльник, правда, полушутя. – Господи, если бы вы себя видели!
Мейтланд спокойно ждал, пока они дурачились перед ним, а девушка подначивала Проктора облить его вином. Тот стоял, качаясь, в лопнувшем смокинге, черном галстуке и спадающих с рук манжетах.
– Давай, спляши для меня! – кричала Джейн в лицо Мейтланду. – Попрыгай на одной ноге! Проктор, заставь его станцевать!
Проктор что-то пробурчал, не в состоянии сфокусировать взгляд. Джейн нагнулась и пошарила в сумке:
– Тут письмо – от врачихи. Не слишком профессиональные у вас отношения, надо сказать. Послушай-ка, Проктор…
Мейтланд шагнул вперед и оттолкнул его. Бродяга дыхнул ему в лицо кислятиной. Пуская винные пузыри, Проктор повалился на спину и беспомощно уселся на земле. Когда Джейн попыталась перевернуть сумку, Мейтланд ткнул костылем в открытую крышку и выбил ее из рук девушки. Та в гневе выпрямилась:
– Какого черта…
– Вот именно! – Он деловито поднял костыль и махнул Джейн, чтобы она отошла. Она попятилась, указывая на лежащего на земле Проктора.
– Вот подожди, он проснется… Поверь, он…
– Он ничего не сделает. Ручаюсь.
Мейтланд шагнул к Проктору. Бродяга смотрел на него снизу вверх, смущенный собственным опьянением. Он попытался поправить галстук под ухом и виновато улыбнулся Мейтланду. Мейтланд подошел к нему и расстегнул ширинку.
Когда моча ударила в лицо Проктору, тот поднял свои обезображенные рубцами руки, стараясь заслониться, и смотрел, как янтарная жидкость разбивается о ладони и стекает на лацканы смокинга. Не в состоянии пошевелиться, он тупо смотрел на Мейтланда. Струя попадала то в рот, то в глаза, то на плечи. Горячая жидкость пенилась и пузырилась в пыли.
Мейтланд ждал, пока она иссякнет. Проктор, потупив глаза, лежал на боку в луже мочи. Пытаясь стряхнуть брызги со смокинга, он с грустным видом водил рукой по лацканам.
Бросив Проктора, Мейтланд повернулся к молодой женщине. Она, не двигаясь, наблюдала за происходящим. Он указал на разбросанные вещи из сумки:
– Ну, довольна, Джейн? А теперь собери все.
Она беспрекословно опустилась на колени рядом с сумкой и быстро уложила в нее вечерние туфли и полотенце. Моментально протрезвев, Джейн пристально посмотрела на Мейтланда:
– Он этого не забудет.
– От него и не требуется. – Закрыв сумку, Мейтланд сделал жест в сторону кинотеатра. – Пойдем к тебе.
Когда Джейн, овладев собой, вгляделась в обросшее щетиной лицо Мейтланда, рассчитывая обнаружить признаки лихорадки, он попытался дать ей затрещину. Она ловко увернулась.
– Я не помогу тебе выбраться отсюда.
– Ну и ладно. В общем-то, мне и не хочется отсюда уходить. Во всяком случае, сейчас.
