И теперь я здесь. В больнице. Полтора часа назад мне сообщили, что мою жену доставили по скорой с кровотечением. Первой была мысль, что Анастейша что-то натворила, подняла что-то тяжелое или еще что. Но когда я приехал ненавистное мне место, доктор Грин сообщила, что это последствия травм шестимесячной давности. Ей богу, окажись по счастливой случайности Джек Хайд в гинекологическом отделении, он не был бы жильцом. Не стой Тейлор у меня на пути, я разгромил бы хренову больницу. Врач добавила, что ребенка извлекли путем кесарева сечения, он под присмотром. Мальчик.
Но жизнь Аны в опасности. Я не знаю, сможет ли она остаться. Мое сердце едва не останавливается. Она в коме, забрала меня с собой туда. Что мне делать, если она не выберется?
Я был прав, когда сказал, что дети — конец всему.
Понятия не имею, что я делал и где был трое суток, но стен больницы я не покидал. Видел ли я миссис Грей?
Я более-менее пришел в себя, когда почувствовал на своем плече руку и, подняв взгляд, увидел Грейс. Она была в халате, на своей должности.
— Милый, ты как? Держишься? — голос ее был полон сострадания. — Тебе нужно поехать домой и отдохнуть.
— Я отдохну, когда рядом будет моя живая и здоровая жена.
— Ладно, я не буду настаивать. Кристиан, с тобой хочет кое-кто познакомиться. Пойдём со мной.
Я был не в состоянии сопротивляться, поэтому побрел вслед за мамой. Не знаю, куда и зачем она ведет меня, надеюсь, что мое «знакомство кое с кем» не затянется, и я вернусь к палате миссис Грей.
Пребывая в некой прострации, с трудом понимаю, что Грейс привела меня в место, где собралось очень много детей. Это какой-то младенческий шабаш? Заговор против меня? Зачем я здесь? Я не хочу никого видеть. Пялясь через стекло на белые конверты с какющими существами, отрицательно киваю головой.
— Посмотри, — Грейс указывает взглядом на девушку в белом халате, маске и шапочке, держащей на руках ребенка. — Это твой сын, Кристиан.
— И что? — в данный момент меня волнует лишь состояние Анастейши. Ведь если бы не этот… ребенок… она была бы в порядке. — Мне не до него сейчас.
— Милый, — мама подошла ближе ко мне и взяла руку, — послушай, он кричит, плачет. Я пыталась дать тебе время, не трогала. Но мальчику нужна его семья. Он родился немного раньше, ему требуется забота родителей. Его мама сейчас не может, но у него есть ты.
— Какой от меня толк? — фыркнул я, бросив беглый взгляд и заметив, что сын и вправду хнычет на руках медработницы. — Я не умею обращаться с детьми. Из меня кошмарный отец. И если Ана не… — ком застряет в моем горле, не могу этого произнести, не хочу верить в это. — Я не смогу позаботиться о нем. Более того, я не смогу жить, зная, что из-за него она…
— Кристиан, в том, что случилось с Анастейшей, нет его вины. Это произошло из-за не так давно полученных травм, ничего не проходит бесследно. Это вина Джека Хайда. Твой сын беззащитен, нуждается в тебе, а ты ведешь себя, как трус, закрываясь банальной отговоркой всех отцов!
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — вздохнул я.
— Хотя бы зайди к нему, — прищурившись, Грейс указала на дверь. — Идем.
Когда открылась дверь, мой слух уловил ноты детского плача. Довольно громко, но терпимо. Мама приветствует медсестру и говорит, что она может быть пока свободна. Девушка передает доктору Грей ребенка и уходит. Я, застывший практически на самом входе, делаю маленький шаг вперед.
Блядь. Грейс права.
Я — трус.
Несмотря на то, что она укачивает его, он не замолкает. Даже не думает об этом, противится всем своим крошечным существом, протестует, поднимая голос. Делает это бездумно, на уровне инстинктов. Грейс мало чем может ему помочь, он хочет маму.
Делаю еще два шага к маме с младенцем на руках.
Тянусь рукой к мальчику, касаюсь его мелкой ладошки и поглаживаю кожу. Какая нежная. Невольно улыбаюсь, вспоминая, что кожа моей жены тоже невероятно мягкая. Придвигаюсь еще ближе и смотрю на искривленное рыданиями личико. Сердцу вдвойне становится больно.
Вру. Втройне.
Его пухленькие щечки напоминают Анастейшу. Допустим, я научусь обращаться с ним, как, например, научился управлять катером или планером. Безусловно, я отказываюсь верить в плохой исход, но что я буду делать, когда при каждом взгляде на сына я буду вспоминать её?! Она уже ушла один раз, я никогда не смогу забыть тот страх и ужас, который испытал. Если она покинет меня навсегда, при этом в нем я буду видеть ее черты, это медленно будет убивать меня.
— Хочешь его взять? — раздался тихий голос Грейс, когда мальчишка перестал разливаться в рыданиях, постепенно затихая. — Смелее, милый, — она подошла ко мне вплотную, чтобы тельце оказалось у меня на груди.
Инстинктивно мои руки дернулись под его спину и голову, когда мама собралась отпустить его. Черт возьми! Если бы он упал? Сердце сжимается. Проклятье, что это? К горлу подступает ком, глаза невыносимо жжет. Закрываю веки, и по щекам спускается две слезы.
Она заставила меня плакать во второй раз.
Второй раз в моей жизни.
