Володьке очень хотелось познакомиться с таким человеком, но он стеснялся. Капитан же, узнав о пистолете, сам предложил дружбу, назвав Володьку «настоящим парнем». Так мальчишку еще никто не называл. «Лучше, конечно, если бы отец услышал, что такой заслуженный человек считает меня «настоящим парнем», — подумал он. — Правда, есть выход — можно отцу написать об этом. И целый вечер подросток сочинял письмо, то и дело заглядывая в орфографический словарь.
Отправить письмо не удалось, так как отец забыл, видно, оставить адрес. Это возмутило парнишку:
— Ну ладно, сменял нас с тобой на какую-то Фыру Ивановну рыжую! Но адрес-то мог оставить?! — в сердцах говорил он матери.
— Да ты, сынок, не огорчайся. Завтра запросим адресный стол и узнаем его адрес.
— Так когда он получит?
— Недели через две, — прикинула мать.
…Однажды летом, когда Володя, лежа в кровати, перечитывал Жюля Верна, в дом ввалились соседские ребята — целая ватага.
— Через час отправляется поезд на Дальний Восток. Раздумывать некогда. Хочешь поступить в морское училище — собирайся! Только на всякий случай возьми пистолет и аккордеон! — скомандовал Юровин.
Володька растерялся.
— Пошли, ребята! — сказал кто-то из компании. — Это же маменькин сынок. Разве он поедет? Его же мамочка не пустит!
Все захохотали и направились к двери. Кровь бросилась Володьке в лицо. Это он-то маменькин сынок?! Да его сам капитан назвал «настоящим парнем»! Нет, он еще докажет всем, какой он смелый и решительный, и смеяться над собой никому не позволит.
Володька положил пистолет в карман, достал со шкафа аккордеон, разбил копилку и, набив мелочью полные карманы, побежал догонять ребят. На вопрос, сколько стоит билет на Дальний Восток, они только рассмеялись.
— На что нам роскошь? Залезем в товарняк — доберемся не спеша, — сказал Юровин.
В товарный поезд вскочили почти на ходу. Володька старался поудобней улечься на уголь. Кто-то из ребят уже успел выкрасть в другом вагоне пять меховых телогреек.
Мелькали озера, реки, перелески. Когда поезд остановился на небольшой станции, неожиданно раздался звук открывающейся двери и — голос:
— Эй, кто там, слезайте!
Все притихли.
— Ваши документы! — обратился милиционер.
Юровин огрызнулся:
— Паспортов еще не получили.
— А ну, слезай! Все, все слезайте! Ишь, путешественники беспаспортные. Телогреечки захватите с собой! Как инкубаторные, у всех одинаковые.
— А они не наши. Здесь лежали, в вагоне, — соврал старший из парней.
— Там разберемся, кто их вам под бочок положил…
По пути в отделение милиции один из ребят выстрелом из пистолета ранил милиционера…
Три дня скрывались подростки в лесу, а потом решили добираться пешком до Челябинска. Шли по путям. На разъезде их задержали, а Юровину и Володьке снова удалось убежать в лес. Спали ночью в шалаше, прижавшись друг к другу. Вот тогда и рассказал Володьке Юровин под большим секретом, что капитан вовсе не капитан и никакой он не заслуженный, что ордена и медали у него краденые, что с ним не один грабеж совершили ребята. И еще Юровин сказал, что есть такая статья в уголовном кодексе, когда все, кто состоит в банде, отвечают друг за друга.
— Вот ты и я были с бандитами, ранили милиционера, бежали от милиции. Мы с тобой тоже бандитами стали. И никуда теперь не деться. Нам с тобой, как и капитану, грозит расстрел, — объяснил «дружок».
Володьке хотелось кричать, что он не такой, что он не бандит. Но кричать было бесполезно. Здесь, в лесу, его мог услышать только Юровин.
Через несколько дней, в дождливую, ветреную ночь, усталый, голодный и оборванный, постучал Володька в окно родного дома. Мать, не спросив кто, сразу открыла дверь.
Пока горели в печи его лохмотья и грелась вода для мытья, он жадно ел кашу. Всю ночь сидела у его кровати мать. Он рассказал все: как бежал, как на станции продали аккордеон и, наконец, то, что узнал в лесу о Юровине и «капитане».
— Завтра они придут за мной. Теперь я у них в руках. Что делать, мама? Что делать?
— Спи! Завтра решим. Я пойду пистолет в реку брошу, пока темно. Додумался подарочек мальчишке преподнести!
Утром в окно постучали. Сквозь сон Володька слышал, как мать громко говорила кому-то, что сына дома нет, что его на «скорой помощи» увезли в больницу, а в какую, она сама еще не знает.
Пока Володька спал, закрытый на замок, мать впервые в жизни стояла на толкучке, продавая все, что можно унести из дома в двух чемоданах, — пальто, часы, платья. Лихорадочно работал мозг. Только бы успеть, только бы «дружки» не встретились с сыном. К вечеру она пришла домой. В кармане — билет и двести рублей.
— Вставай, сынок, скоро отходит поезд. Поедешь к отцу во Львов. В адресном столе узнаешь адрес. Вот, я записала все об отце — где и когда родился. Пусть он тебя в морское училище устроит или к кому-нибудь из родни пошлет. А я отсюда тоже уеду. Ты мне писем не пиши. Перехватят письмо и узнают, где ты, — тихо говорила мать, хотя в комнате, кроме них, никого не было.
Отец встретил сына неприветливо:
— Откуда адрес узнал?
Дождавшись ухода мачехи, Володька, сбиваясь, рассказал о беде.
