– Аж придушить хочется, – кисло улыбнулась Маша. – Только не разбираешься ты в людях, Марк. Алёша не такой совсем. И ведь ты его когда-то спас…
– В смысле спас? – не понял Далан, и впервые саркастическая усмешка сошла с его лица. – Фигурально, что ли? Песнями?
– Да нет. Силой слова животворящего ты ещё не овладел. Уж прости. Помнишь послушника, который в горах разбился? Ты для его спасения ещё вертолёт выделил…
– Постой! – подскочил певец. – Тот, что ли, у которого кости наружу торчали, в кровище весь?
– Он самый. Алёша.
– Не может быть! Я думал, он уже на том свете.
– Живой, слава богу! Месяц в коме, потом паралич ещё пару месяцев. Говорить даже не мог, не то что петь.
– Охренеть! – покачал головой Далан. – Ни за что бы не сопоставил. По Колосову и не скажешь, что через подобное прошёл.
– Он сильный. Кстати, а ты разве не видел статьи в бульварных газетёнках про наш любовный треугольник, ну, мол, что ты, я и он?.. Между прочим, Вика постаралась донести это до прессы. Бабосов решила срубить по лёгкой.
– Вот сучка маленькая! Нет, не читал. И вообще – про меня всё время что-нибудь пишут: то я умер, то женился. Уже не обращаю внимания. Да и потом, я в Штаты уехал на проект. Мне не было дела до подзаборных газеток.
– Ну да, куда уж великим до земного трёпа спускаться! – иронически заметила Маша.
– И то верно. Ну, мать, ты меня удивила! Реально. Какая мелодрама! – Далан начал загибать пальцы: – Значит, он – послушник, коматозник, паралитик, инвалид и теперь в рок-звёзды метит? Охренеть! А он-то чего молчит? Такую биографию специально захочешь придумать, не придумаешь…
– Не знаю, пусть сам решает, что говорить. – Маша встала с дивана. – Продолжу допрос, если ты не против.
– Ты, как я погляжу, уже остыла. Пошли лучше кофе попьём, а она из любопытства сама вылезет.
– Думаешь?
– Уверен. Из туалета ты её по-любому не выкуришь. А дверь ломать я тебе не позволю.
– Боюсь, я с дверью и не справлюсь, – согласилась Маша, – если только у тебя топора нет под рукой…
– Нет-нет, гостям предлагаю только кофе. Топора в ассортименте не имею. Пошли на кухню.
Далан оказался прав. Не успел он поставить чашку под булькающее жерло кофемашины, как из дверей кухни-столовой послышался новый вопль:
– Ты с ума сошёл?! Кофе её угощать?!
Маша обернулась. Вика уже успела облачиться в Даланову футболку и стояла в проходе, растопырив пальцы и не решаясь зайти. Далан поставил перед Машей чашку и грозно приказал:
– Сюда иди и садись.
– Не хочу! Эта психопатка опять на меня кинется! – выпятила нижнюю губу Вика.
– Рот закрыла! – гаркнул на неё Далан.
И Маша отметила, что та боится. Как нашкодившая кошка, которую вот-вот ткнут носом в мокрую лужу. Далан приблизился к Вике. Жёстко схватив под локоть, он подвел её и чуть ли не пинком усадил за стол напротив Маши. Стальным голосом он потребовал:
– Рот чтоб открывала только по моей команде. Сейчас ответишь на все её вопросы. Поняла? Или будешь наказана.
Явно испуганная, Вика только кивнула. Маша поразилась мгновенному преображению фурии в тихую мышку. Она взглянула на Далана: от доброжелательной усмешки мачо и самодовольства любимца публики ничего не осталось – с таким выражением лица хорошо бы в триллере бензопилой орудовать.
– Спрашивай, Маша, – велел Далан.
Она вытащила из сумки распечатку звонков, ткнула пальцем в загадочную переадресацию ростовского номера:
– Объясни, что это? Почему ты получала звонки Алексея? Что ты ему говорила?
Вика не смотрела ни в листки, ни на Машу. С плохо скрываемой ненавистью она процедила:
– Это была идея Юры. Я тут ни при чём. Он очень просил. Я не отказала.
– Юры?! – переспросила Маша. – Григоряна?!
– Не Гагарина же, – презрительно надула губы Вика.
– Зачем?! – не поняла Маша.
– Ты совсем дура, Александрова! Чтобы маньяка-монаха от тебя отвадить.
– А почему он маньяк? – полюбопытствовал Далан.
– Так Колосов же Машку поджечь собирался в лесу, – буркнула Вика. – А потом пошёл и со скалы прыгнул.
– Всё чудесатее и чудесатее, – произнёс Далан и с возрастающим интересом посмотрел на Машу: – Так ты, оказывается, любишь жёстких парней? Которые делают тебе больно?
Вика с беспокойством покосилась на Далана и перевела уничтожающий взгляд на Машу, но, как ни странно, промолчала.
Маша не растерялась:
– Марк, ну что ты?! Нет. У него был аффект и только.
– Ну-ну. – Далан расцвёл загадочной улыбкой. – А ты продолжай-продолжай, если есть ещё что спросить.
Маша спросила:
– Ты Алексею отвечала?
– Нет, только звонки сбрасывала, – облизала губы Вика. – А потом Юра придумал эсэмэску, я её отправила.
– Что вы там написали?
– Не я, а Юра, – негромко огрызнулась Вика. – Я не помню подробно, но что-то типа «ты кретин, ты хотел меня убить, я с тобой боюсь оставаться, не ищи меня, встречаться не будем. Иди в сад…».
Маша схватилась за голову:
– Как же так можно?!
Секунду спустя она поднялась со стула и подхватила сумочку.
– Марк, спасибо за кофе. Вика… Странно, что когда-то ты была мне подругой…
Маша поторопилась уйти отсюда, чуть не плача от осознания собственной неправоты.
