Темой следующего эфира объявили мюзиклы. Но, как велено было мастером нетрадиционной медицины, всю неделю Алёшу возили на сеансы иглотерапии, а потом в бассейн. И только после процедур наступало время «лежачих» репетиций. В комнату Алёши притащили синтезатор и микрофон. Летиция умчалась на гастроли, потому Штальманн сам выбрал песню для Алёши и заявил:
– Канканы тебе плясать не придется. Романтичные герои могут петь и на стуле, и в застенке. Сидя в кандалах, например. Фанатки ещё больше расчувствуются.
Алёша забеспокоился:
– А как же репетиция в зале? Я ведь хожу. Ребята репетируют… Или у меня не будет постановки?
– Думаем, – ответил продюсер. – Китаец сказал не торопиться, значит, не торопись.
Педагог по вокалу, Ирина Викторовна, приезжала теперь каждый день и разбирала вместе с Алёшей французское произношение и смысл слов в финальной арии Квазимодо из мюзикла «Нотр Дам де Пари». И только в среду Зарина радостно сообщила по телефону:
– Колосов, мы придумали! На общей песне будешь на троне сидеть. Там всё равно под фон. Твою партию завтра запишем, готовься. А в отдельном номере ты ж у нас Квазимодой будешь. – Она не удержалась и хмыкнула: – Штальманн, конечно, юморист… Ладно, речь не о том. Мы соорудим башенку, будешь там сидеть и руки протягивать, а вокруг будет кружиться Эсмеральда. На экраны пустим картинку с собором. Полный антураж. Девочка сама порепетирует под твою фонограмму, а ты приедешь сразу на эфир, чтобы уж точно без эксцессов обошлось.
– Как скажешь. А с кем я выступаю?
– С Машей Александровой. Она танцовщица опытная, в принципе может на себя весь номер взять.
Алёша шумно сглотнул.
– Ты имеешь что-то против? – не поняла Зарина.
– Нет, я только за, – пробормотал Алёша, чувствуя, как волнение сжимает горло. Выступать с Машей! Вдруг это что-то изменит, наконец?
Вечером появился измочаленный после прогонок номера Слава:
– Ну, ты как?
– Нормально.
– Клёво. А тебя сегодня опять эта рыженькая спрашивала. Я сказал, что ты записываешься в студии, Штальманн так велел. Не разглашать пока, чтобы слухи не поползли.
– Да я уже правда нормально. Штальманн перестраховывается. – Алёша встал на ноги, демонстрируя, что всё в порядке.
– Молодец, друже! Напугал ты меня.
– Я сам, если честно, чуть не поседел.
– Так мне рыженькой ничего не говорить?
– Пока не надо, раз Штальманн требует. А то ещё нарвёшься на неприятности…
Славик ушёл, а Алёша продолжил репетировать до поздней ночи, выискивая нужные вокальные оттенки. Ещё бы! Теперь каждое слово песни обрело новый смысл, перевод гласил: «
Первый репетиционный день начался странно: самого Алёши не было, хореограф опоздал, башню на платформе поднять так и не смогли – заклинило что-то. Постановщик Коля Фильченко почесал подбородок и произнёс задумчиво:
– Времени жалко, фиговина какая-то происходит. Как сглазили номер.
– Можно я немножко поимпровизирую? – сказала Маша.
– Давай, – махнул рукой Коля.
Маша прослушала песню, поднялась на подмостки и попросила включить фонограмму снова. Под проникновенный Алёшин голос движения рождались сами собой. «Танцуй!» – пел он, и Маша, подчиняясь, кружилась у бутафорской башни. Узнавая любимый тембр, тело становилось лёгким и податливым: тянулось, выгибалось, летело к нему…
Песня закончилась, Коля и звукооператоры громко зааплодировали. Улыбаясь, Маша поклонилась.
– Сорри, товарищи, задержался, – выбежал на сцену хореограф Валера. – Сейчас поставим номер на раз-два.
– Не-е, ты прогулял своё время, – хмыкнул Коля. – Маша сама справилась. Я думаю, если ты уйдёшь в декретный отпуск, мы её переманим к себе для постановки танцев. Да, Маша?
Валера обиженно насупился.
– Не уверена. Музыку включите ещё раз, – сказала она. – Валер, посмотри профессиональным взглядом, как танец. Для меня очень ценно твоё мнение.
– О’кей, – осклабился Валера и плюхнулся на кресло в первом ряду.
С каждым днём, с каждым танцем под Алёшино пение Маша любила его всё больше, и сердце выскакивало из груди от нетерпения увидеть его скорее. Алёшин голос стал наркотиком, который хотелось слушать бесконечно. Маша скачала в соцсетях все треки, даже обрывки песен с комментариями судей, и закручивала в плеере до дыр. По вечерам она жадно копировала на жёсткий диск Алёшины фотографии, выложенные в Сети, и погружалась в фанатский форум, с ревностью отмечая, как много девушек были бы не против прибрать к рукам «её Алёшу».
Дни шли, а он не появлялся. Маша недоумевала, почему его нет всю неделю? Алёше действительно предложили запись с какой-то группой? Хорошо, если так. Или Штальманн придумал новый коммерческий ход? Одно обнадёживало: они выступают вместе, значит, с Алёшей всё в порядке.
