Оператор побежал за Алёшей, иногда успевая захватить боковой ракурс. С непроницаемым лицом Алёша шагал один, будто в пустыне. У выхода из концертного зала он подхватил небольшой рюкзак и, как был, в одной майке и брюках, вышел на заметённую снегом ночную улицу. Поёжился, но не остановился.
Кто-то закричал:
– Алексей! Подождите! Алексей! – Похоже, это был оператор.
Но Алёша уходил в темноту, в снег, не оглядываясь. Камера продолжала ловить его силуэт, пока он не растворился в метели.
– Припечатал. – Папин голос вырвал Машу из оцепенения. Она обернулась на отца и, понимая, что, возможно, она никогда больше не увидит Алёшу, не прикоснётся к нему, задрожала, еле выдавив пересохшими губами:
– Папа… что делать?
Отец запустил пальцы в густые чёрные волосы – так же, как делал Алёша, и пристально взглянул на Машу:
– Это тебя он пытался убить?
– Да. – Она опустила глаза.
– Довела?
– Да…
– И как он собирался это сделать?
– К дереву привязал и…
Мама забормотала в ужасе:
– Машенька, Машенька! Это правда? Девочка моя. Как же так? И мы ничего не знали…
Бабушка запричитала вторым голосом:
– Ушёл, и хорошо. Как же ты молчала, Маша? Монстр какой… Ужас!
Папа командирски произнёс:
– Дамы, спокойно. Почему не убил?
– В себя пришёл. У него был аффект… я такого наговорила… оскорбила его…
– Это в горах? Как я понимаю, мы его спасали с Дмитрий Иванычем.
– Да.
– И его ты выхаживала. Всё бросила ради него.
– Да.
– Любишь?
– Да, – тонким совсем, готовым сорваться в плач голосом ответила Маша. – Папа, что делать?
– Одевайся, по дороге разберёмся.
– Куда? Ты что? Зачем? – всполошились мама и бабушка.
– Не обсуждается, – отрезал папа. – Маша, не копайся.
Прогревая машину, папа сказал:
– Набери его.
– Не берёт, – всхлипнула Маша. – Обиделся.
– Он мужик нормальный. Взял бы. Телефон наверняка оставил в куртке, в концертном зале. Где можно его искать? Соображай.
– На базе, где живут участники. Под Красногорском.
– Поехали. А ты рассказывай всё и подробно. Кто он, откуда. Про ваши отношения. Но чтоб не врала больше, – сурово посмотрел отец. – От рук совсем отбилась, звезда. Дома посажу, салфетки вышивать.
– Пап, а ты его не побьёшь? Ну… за то…
Папа усмехнулся:
– А ты бы хотела?
– Нет, я за него боюсь. Ты вон какой большой… А у Алёши спина… Недавно опять встать не мог…
– А стоило бы… И ему всыпать, и тебя выпороть, – заметил папа. – И вообще, дочь, ты, конечно, женщина, но мозги иметь и твоему виду полагается. Это не дело: сначала кричать, потом плакать. Честно скажи – что с ногами произошло? Он виноват? Только не ври мне.
– Нет, мне Вика в туфли лезвия положила… – робко ответила Маша.
– Та самая?
– Да. А я не хотела портить Алёшин номер, дотанцевала до конца.
– Ладно. Болят?
– Потерплю.
До базы они добрались быстро, но приятная женщина-администратор в голубой униформе сказала, что Колосов ещё до отъезда на концерт номер освободил. Она думала, что он вылетел по рейтингу. Папа потёр подбородок, повторяя «вылетел… вылетел». Он взял телефон.
– Настюша, привет. Как-нибудь по базе у нас можно пробить, покупал билет Алексей Колосов сегодня, любой рейс в Ростов-на-Дону?
Не находя себе места, Маша мялась рядом с папой, повиснув на его рукаве – даже в удобных кроссовках стоять было чувствительно. С тоской глядя на огромную пальму в кадке, Маша молилась: «Не дай потерять его, Господи! Прости меня, дуру. Не дай! Не дай! Не дай!» Словно в ответ на её многократно повторённую просьбу папа наконец отозвался:
– Улетел домой твой Алёша. – Он взглянул на массивные часы на запястье. – Пять минут назад.
– Отвези меня в аэропорт, – попросила Маша.
Ростов-на-Дону. Узкий аэропорт в серой плитке встретил массовкой таксистов. Но теперь Маша была не одна, она прижималась к большому, надёжному, уверенному папе, чувствуя себя маленькой девочкой, допустившей непоправимую ошибку. Как можно было так легко отпустить Алёшу? Поверить телевизионной чуши? Как будто не знала изнутри эту кухню, в которой возможно всё. Маша была как в полусне, боялась ожить, выйти из анабиоза и понять, что Алёша ушёл навсегда. И значит, жизни больше не будет. Она сказала ему, что не мыслит жизнь без танца – это не так! Она не мыслит жизнь без него!
Такси остановилось у мрачного, как замок, дома на улице Парковой.
– Подождите нас, – попросил папа и спросил Машу: – Уверена, что здесь?
Она кивнула. Папа подал руку и помог дочери выйти. Чернильные тучи нависли над городом и, как в Москве, засеивали землю порошей. Ветер заворачивал полы пальто и толкал к «дворцовой» ограде. Схватившись, как за соломинку, за папину руку в кожаной перчатке, Маша с трепетом нажала кнопку домофона.
– Кто? – недружелюбно раздалось в динамике.
– Здравствуйте, меня зовут Маша Александрова, – произнесла она срывающимся голосом. – Я к Алёше. Он… дома?
Вместо ответа замок щёлкнул на калитке, и та приоткрылась. Маша с папой прошли к дому. Дверь распахнул пожилой коренастый господин в тёплом свитере:
– Проходите. Вы Маша. А с вами?
– Отец Маши. Сергей Вадимович, – протянул руку для рукопожатия папа. – Александров.
– Михаил Иванович Колосов, – представился хозяин.
