– И все мы станем звёздами… А там клубы, лимузины, куча тёлок – сортируй не хочу: беленьких, рыженьких, чёрненьких. Чур мне – блондинок с четвёртым размером!
– Да хоть фиолетовых, – загоготал Шаман. – А Праведнику – монашек…
Алёша хмыкнул и спросил:
– Что исполнять будете?
– Танец маленьких утят, – брякнул Дарт, и дружный хохот сотряс стены.
– …каких утят? Хотите жареную утку? – В комнату зашла Лиса в футболке, а за ней Кэт в одном полотенце.
– Не-а, мы обсуждаем план захвата московского шоу-бизнеса, – сообщил Майк. – Туточки возникла идея нам тоже в кастинге поучаствовать.
– Блин! Как я сама не догадалась?! – развела руками Кэт, и полотенце упало. Ничуть не смущаясь, она завернулась в него снова и сказала: – А туда вообще можно группой заявиться?
– Да.
– Ты что слабаешь, Праведник? Решил уже?
Алёша пожал плечами:
– В любом случае, надо голос показать и спеть то, что хорошо знаю, а значит выбор между Queen, WASP и Linkin Park.
– Лешечка, спой «Numb»![15] – молитвенно сложила руки Лиса. – Когда ты её поешь, меня прям плющит!
– Её плющит, – на распев продолжил Майк, – и колбасит, и соси-исит…
– Клоун! – фыркнула Лиса.
Впихивая себя в узкие джинсы, Кэт скептически заметила:
– Праведник, это, конечно, круто. Но, насколько я видела, в прошлогоднем конкурсе все, кто куда-то прошёл, пели попсу. Может, и ты переключишься, а? Ради победы?
– Опять себя ломать? – поджал губы Алёша. – Не хочу. Попробую просто показать, какой я есть и что умею.
– Ну, как знаешь.
– А что там вообще за условия? – поинтересовался Шаман.
– Проходишь кастинг, потом ещё два тура. Участников отбирают судьи. В итоге остаётся девять человек и девять групп. Они уже попадают на концерты, которые показывают в прямом эфире. Народ за участников голосует эсэмэсками. У кого меньше голосов, тот вылетает. Остаются трое в финале, но приз получает только один.
– И какой приз?
– Пять миллионов рублей плюс полную раскрутку: запись альбома, видеоклип и контракт с западной фирмой «Юниворлд Рекордс».
– Круто! – широко раскрыл рот Майк. – Нет, правда, и на Западе будут раскручивать?
– Не знаю, об этом без подробностей. – Алёша снова зашёл со смартфона на сайт. – Тут вам, кстати, анкету надо заполнить, если вы реально участвовать собираетесь. Как группа или по отдельности. – И вдруг Алёша закричал: – Ой, блин! Как я раньше этого не заметил?! Хорошо, что зашёл!
– Что такое?
– Тут ещё предкастинг будет. Причём завтра!
– Так мы не успеем нифига! – всполошился Дарт.
– Можно подумать, ты не пел всё лето, – хмыкнула Кэт и приобняла Лису: – Эх, жалко, мы с тобой безголосые. А подтанцовкой там не берут?
Алёша улыбнулся:
– Думаю, у них есть свои кадры. Сорри. Ну что, чуваки, атакуем Москву! Осталось только как следует подготовиться.
– Аминь, – завершил Майк и стукнул по одному из барабанов: – Плачьте, соседи.
– Установку не тронь, – замахнулся на него Шаман. – Это святое!
Отец позвонил снова. На этот раз он был немногословен:
– Алексей, уже в Москве? Я тоже. Надо поговорить. Встретимся в четыре часа у метро «Охотный ряд». Это недалеко от Красной площади.
Странно было бы не погулять по столице. Оставив фургон у подъезда серенькой хрущёвки, компания спустилась в метро. Ребята шумно пытались разобраться с картой, как, куда и почём, а Алёшу не покидало странное ощущение нереальности. Мимо нескончаемой рекой двигались люди. Они словно по команде застывали на одной стороне эскалатора и плыли вниз, плыли вверх. Так же бесстрастно ступали на мраморный пол подземелья, выстраивались в каком-то особом порядке, будто точно знали, где откроется дверь поезда, и, похоже, угадывали. От сосредоточенных лиц, будто выключенных на время в метро, становилось не по себе. Зато никто не обращал внимания ни на красные волосы, ни на дреды, ни на разрисованные джинсы. Здесь это было в порядке вещей. Хочешь выделиться? Ну-ка, попробуй. Не выйдет, – казалось, говорили отчуждённые взгляды, вскользь задевающие тебя и так же возвращающиеся обратно – в собственную скорлупу.
Наконец ребята выбрались на свет божий из метро и оказались на Арбате. Московский август был на порядок холоднее черноморского. Но весёлой компании, с любопытством разглядывающей достопримечательности, ныряющей то и дело в неулыбчивый поток прохожих, погода не мешала. Жизнь суетная, жизнь деловая, жизнь со смартфонами и айпадами в руках, по которой Алёша скользил и невольно ускорялся, шагая в ногу с людьми вокруг, казалась подсмотренной в кино.
Он рассматривал лица: славянские, кавказские, азиатские, вглядывался в старые, пропахшие временем здания, в новые творения стеклобетонного зодчества, обалдело таращился на многополосные проспекты с невероятным потоком машин. Вроде бы не было здесь чего-то, способного поразить ум, – люди, машины, дома, но что-то было не так. Всё вокруг плыло как фон, как картонные декорации к совсем разным историям перемешанных жанров, как заброшенные идеи – пёстрые и недолюбленные.
