Сколько он перевидал на своём веку смелых и не очень, самоуверенных и трусливых ребят, но конец у всех был один, смерть на арене. "Жаль парня", – думал начальник, уходя по коридору, коря себя за то, что стал привязываться к этому молодому человеку, предателю королевства и принцессы.
Хусейн так и стоял с открытым ртом, смотря на Бату. Тот сначала не понял, что с ним, но затем узнал его. Это был тот самый страж из винного погреба, которому Бату вручил бутылку.
"Видимо попался, салага", – улыбнувшись, подумал Бату.
– А ты какими судьбами здесь? Попался с вином? – спросил у Хусейна.
Тот безмолвно кивнул.
– С тобой всё в порядке? – забеспокоился Бату.
Хусейн вдруг истерически рассмеялся, присаживаясь на табурет. Бату смотрел на него, как на умалишенного.
– Вот жизнь то как швыряет, – сквозь смех говорил парень. – Я-то думал, мне не повезло. Сослали сюда. А вот тебе вообще кранты, со зверями драться будешь.
Он вдруг перестал смеяться и уставился на Бату.
– А я всё голову ломал, что за советник предал королевство, а это ты. Есть всё-таки боги, есть.
– Ладно. Ты потише с выражениями, – пригрозил пленный. – Если ты болван, который из-за бутылки вина умудрился службу потерять, то я здесь не причём. Хорошо хоть меня не выдал.
– Не того воспитания я, чтоб людей сдавать, даже врагов королевства.
– Вот это правильные слова, уважаю, – протянул руку новоявленный гладиатор.
Парень ответил рукопожатием.
– Да что мне от твоего уважения? До конца жизни здесь буду ошмётки убирать.
– А вот тут ты ошибаешься. Может быть, и до конца жизни будешь здесь, но можно смягчить твое существование, – хитро прищурился Бату.
– Это же как? Как в этой дыре можно себя чувствовать лучше?
– С монетами в кармане, думаю, неплохо себя чувствовать в любом месте.
– Тут ты прав, советник-предатель. Но где их взять? Монеты то.
– Я знаю, что у вас делают ставки на бои.
– Ты предлагаешь поставить на тебя?
– Именно.
– Ах-ха-ха, – в лицо рассмеялся Хусейн. – Кто же на тебя поставит? Ты же обычный советник. Перо, чернила, бумага – твоё, но не меч.
Бату спокойно выдержал издевательства парня, и когда тот замолчал, сказал: – Ты помнишь, как я уделал железного рыцаря?
– Помню, – кивнул Хусейн.
– Неплохо для советника, да?
– Согласен.
– Вот поставь на меня, и будут деньги у тебя.
Хусейн задумался.
– Хорошо. Что тебе из этого? Половину?
– Нет. Четверть. Только честно. Узнаю, что дуришь – руки переломаю.
– Пугать не надо. Пуганый. Не обману. Поверь.
– Вот и хорошо.
Они снова пожали друг другу руки.
– Ну что, пойду делать ставки. Через час твой выход. Так что готовься.
***
Бату шёл по длинному тёмному коридору, ведущему к арене театра. Кожаные латы туго сжимали тело, затрудняя дыхание. Великоватый железный шлем болтался на голове. Ржавый с зазубринами меч неудобно лежал в ладони. "Сколько же этот меч увидел смертей?" – почему-то думал Бату, идя к свету, тарахтя погнутым круглым щитом.
– "Встречайте! Предатель королевства. Личный враг её Величества принцессы Силлады победительницы. Волк в овечьей шкуре. Лазутчик Леших и просто мерзкий, подлый, без чести и жалости. Бесчестный Бату", – рвал горло, крича во всеуслышание мужчина, стоящий посреди арены.
Бату вышел на свет, ступив на песок "кровавой арены". Тут же в него полетели куски еды и гнилых овощей с фруктами. Парень не уклонялся, с достоинством выдержав унизительное мгновение.
Под недовольные возгласы, вперемешку с проклятиями, вышел в середину арены, к тому самому полному мужчине, который совсем в не хорошем свете представил его. Возле толстяка стояли два воина. На всякий случай. Мало ли что в голове у этих гладиаторов.
– Встречайте! – снова завёлся толстяк. – Великий, непобедимый, не нуждающийся в представлении Гватол, – указал на другой вход мужчина.
Поправив шлем, Бату посмотрел в ту сторону, откуда пригибаясь, вышел двухметровый, здоровенный гладиатор. Он волок по земле молот с заостренными, как клюв хищной птицы, краями на длинной ручке. Кроме шлема с шипами и набедренной повязки, на великане ничего не было. Масса и выпирающие мышцы внушали страх. Но не Бату. "Здоровенный, с большим излишком веса, значит медленный и быстро выдохнется. Вымотать, держась на дистанции, а потом заколоть его этим ржавым гвоздём", – выстраивал план боя Бату, посмотрев на пародию меча в своей руке.
– Итак, начнём! – крикнул напоследок толстяк и ретировался вместе с личной охраной.
Публика скандировала: – Гватол, Гватол. Кто-то из толпы крикнул: – "Гватол, разорви ему жопу". Смех пронёсся по трибунам. Толпа жаждала зрелищ и крови.
Великан шагнул навстречу к парню, занося молот над головой. Бату поправил шлем и резко присел, уходя от горизонтального удара. Только хотел кинуться на соперника, как тут же получил удар страшной силы. Нога великана влетела в грудь Бату, откинув его назад. Парень упал на спину, выронив меч.
Несмотря на свою гигантскую комплекцию, Гватол двигался быстро и в секунду оказался возле упавшего парня. Отодвинув сползший на глаза шлем, Бату увидел искаженное, страшное лицо великана и опускающийся молот…
