– Ты ничего не слышал? Родителям показалось, что фундамент треснул.
– Знаешь, Лерка, по-моему, это я просто открыл окно…
– Правда? – Жена присела на диван.
– По крайней мере, другого звука я не слышал.
– Тогда все понятно. – Лера еле удержала в себе смех. – Этот фундамент у родителей больная тема. Ты пока не признавайся, что окно открывал…
– Я и не собираюсь, а то еще обвинят, что я фундамент раскрошил. Лучше затаюсь.
Через полчаса, не обнаружив трещин в фундаменте, хозяева вернулись в дом.
– Но вы ведь слышали, слышали? – спрашивал всех Вадим Викторович. – Я же не схожу с ума?
– Что вы, Вадим Викторович, конечно, нет, – заверял Кирилл.
Безопасность фундамента была одной из тех тем, которые, как дети и недвижимость, на долгие годы объединяют супругов. Такие темы есть в каждой семье, сумевшей прожить длинную совместную жизнь.
Весной, когда растаявший снег замачивал землю вокруг дома, аккуратно уложенная перед ним волнистой формы плитка на некоторое время вспучивалась и вылезала из своих гнезд. Переживания за «оживающую» плитку, возможно, и спровоцировали маниакальную заботу Вадима Викторовича о фундаменте. Ему постоянно казалось, что основание, на котором стоит его жилище, может разрушиться, за ним просядет построенный по собственному проекту дом, а потом изменится и весь мир.
Нервозность Вадима Викторовича постепенно передалась и экзальтированной Элеоноре Ивановне, которая своими эмоциями только разогревала нервную систему мужа. Каждый неопознанный шум в доме стал восприниматься его владельцами как начало гибели фундамента. Заслышав любой странный звук, они вскакивали и мчались смотреть, не появились ли трещины, а ничего не найдя, посвящали весь вечер обсуждению происшествия. Когда же в облицовке фундамента была обнаружена тонкая трещинка, ей присвоили статус чрезвычайного происшествия: Вадим Викторович спустился в погреб и полдня пристально изучал прохладные стены подземелья.
Удивительная реакция на звуки спровоцировала Кирилла на мелкое хулиганство и негуманное использование особенностей психики своих родственников. Когда поздно вечером очень хотелось что-нибудь съесть, а лезть в холодильник при родителях было неудобно, тем более что Элеонора Ивановна была противницей ночных трапез, Кирилл громко хрустел пустой пластиковой бутылкой, отходил подальше от своего инструмента, а когда родители убегали рассматривать фундамент, говорил жене:
– Лерка, пойдем перекусим что-нибудь, пока нет никого.
Они доставали из холодильника колбасу, хлеб, вытаскивали из банки малосольные огурчики и быстро лопали, а когда родители, не отыскав признаков повреждений, возвращались, встречали их сытыми и умиротворенными.
Но чем чаще Кирилл пользовался звуковыми эффектами, тем быстрее приближался к провалу. Вадим Викторович уже начинал что-то подозревать и говорил своей жене, когда они оставались наедине:
– Знаешь, Лена, это удивительно, но звуки всегда появляются, когда дома этот наш… зять. Звуки есть, трещин нет, но зять в это время почти всегда дома.
– Неужели он фундамент по ночам точит? – поражалась Элеонора Ивановна.
– Да не городи чушь! – кричал на нее Вадим Викторович. – Но что-то странное в этом есть…
Пока искали изъяны в фундаменте, на крыше почти нового дома разваливалась печная труба. Слабые кирпичи под натиском теплого дыма изнутри и холодного мокрого ветра снаружи рассыпались и регулярно проваливались звонкими осколками в глубину печки, пугая зачитавшуюся очередным эк зотерическим романом Элеонору Ивановну. Иногда крупная кирпичная крошка, прокатившись по крыше, падала перед крыльцом.
– Папа, надо трубу чинить, – говорила Лера Вадиму Викторовичу, – она скоро кому-нибудь из нас на голову свалится.
– Я размышляю над этим, – отвечал Вадим Викторович и удалялся.
От разоблачения Кирилла спасла случайность. В начале рабочей недели, когда молодые уже уехали в город, Вадим Викторович позвонил дочери и сообщил, что находится в тревожном смятении.
– Знаешь, Лера, – говорил растерянный Вадим Викторович, – мы с мамой, наверное, сходим с ума. Уже целый день мы слышим какие-то скрежещущие звуки. Передумали все, что могли, но понять ничего не можем. А звуки все повторяются и повторяются. И трещин в фундаменте нет, и вы уехали…
– Папа, а может быть, это печка разрушается?
– Да при чем здесь печка! – злился Вадим Викторович.
Промучившись еще полночи и не дождавшись рассвета, Вадим Викторович и Элеонора Ивановна начали тотально «зачищать» весь дом в поисках сводящих с ума звуков. Шкаф за шкафом они перебирали все вещи и наконец-то на одной из полок нашли источник своего нервного расстройства, который хоть и косвенно, но все-таки касался и зятя. Они отыскали электрическую зубную щетку, самостоятельно шевелившую во рту щетиной, которую Элеонора Ивановна подарила Кириллу. Батарейка в этом бессмысленном приборе со временем окислилась и замкнула контакты, что привело к самопроизвольному жужжанию. Это открытие сняло подозрения, что зять тайно вредит фундаменту дома.