– Сейчас я оторву тебе твой внешний авторитет! – кричала Лерка и лезла возиться со смеющимся мужем. – Будешь знать, как моего папу обижать!
– Кто ж его обижает? – Кирилл выворачивался и нежно кусал жену за плечо. – Я о нем забочусь…
За окном закричал петух, шумно захлопали крылья.
– Хорошо как. – Кирилл гладил притихшую жену.
Они лежали на кровати в летней комнатке на втором этаже и слушали разные звуки за окном. Это была их территория, их маленькое «гнездо», куда они забирались, чтобы побыть вдвоем. Такое ощущение в доме давал только второй этаж, другое пространство, оставлявшее всех остальных где-то далеко внизу.
– Кукареку!
– Вот раскричался, – улыбнулся Кирилл.
– А мама мечтает его сварить, – шевельнулась Лера. – Да?
– Она считает, что держать на даче кур в двадцать первом веке это дикость. А еще они с папай думают, что сосед назло устроил курятник прямо у нашего забора, чтобы птицы мучили нас своим кудахтаньем.
– Лерка, до чего же ты у меня смешная в этих бигуди!
Жена, накрутившая волосы в ожидании вечерних гостей, хитро посмотрела на мужа и вдруг выпучила глаза, сделала бессмысленное лицо и громко протяжно заблеяла:
– М-ме-е-е!
Кирилл трясся от смеха, а Лера, воодушевленная реакцией мужа, все блеяла и блеяла на разные овечьи голоса.
Когда они спустились к обеду, Вадим Викторович и Элеонора Ивановна обсуждали что-то на повышенных тонах. В конце разговора тесть даже хлопнул дверью и ушел из дома.
– Мама, что случилось? Вы поругались, что ли?
– Ничего мы не ругались, просто эти соседи уже достали! Мало нам их кур было, они теперь еще и овец завели! Представляете?!
– Каких овец?
– Обыкновенных баранов, как они сами. Только что под окном тут блеяли. Неужели не слышали?
Кирилл быстро отвернулся и вышел из комнаты, заглушая смех кашлем.
– И что ты смеешься? – Элеонора Ивановна смотрела на хохочущую дочь. – Вы здесь только по выходным бываете, и то не всегда, а нам теперь целыми днями их слушать и нюхать!
Постепенно Вадим Викторович понял, что попался: «пришельцы» еще не теснили смородину, но уже то тут, то там отращивали свои зеленые шевелюры. И тогда тесть сделал жесткий рот и сказал, что больше свободных мест на участке нет.
– Хорошо, папа, – сказала Лера, радостно наблюдая, как пчела, собирая нектар, перелетает с роз на гортензию, с гортензии на разноцветные клематисы, с клематисов на дельфиниум…
Не услышав сопротивления, Вадим Викторович почти успокоился и только несколько раз пометил еще свободную территорию молодыми смородиновыми кустами.
А в начале октября в загородном доме стали готовиться к серебряной свадьбе Вадима Викторовича и Элеоноры Ивановны. Составлялось меню, закупались продукты и напитки, а будущие гости – друзья и родственники, с большинством которых Кирилл уже был хорошо знаком, выпытывали, что же подарить «молодоженам».
– Самый лучший для Вадима Викторовича подарок, – по секрету говорил всем Кирилл, – необычные растения.
– Да? А не обидится? Все-таки юбилей такой…
– Что вы! Он счастлив будет! Смотрите, на участке же сплошная смородина…
– Одна смородина – это скучно, – соглашались с Кириллом. – А покупать где?
– У нас тут рядом хороший питомник. Я примерно догадываюсь, что тесть хочет. Могу сам купить, а когда поздравлять приедете, тихонько вам передам, – соблазнял Кирилл.
– Слушай, а хорошая идея! – радовались гости, удачно сэкономившие время на поиске глупых подарков, и протягивали деньги.
Когда уже пятый гость вручил серебряным юбилярам аккуратно завернутые в мешковину саженцы, Вадим Викторович не выдержал:
– Да куда нам столько растительности?! Спасибо, конечно, очень приятно, но сажать уже некуда! – плеснул эмоциями Вадим Викторович, принимая подарки, и не по-родственному покосился в сторону зятя.
– Брось, Вадик, – смеялись друзья, – мы твою тайную страсть знаем! Молодец, что решил смородину разбавить, – говорили они и незаметно подмигивали Кириллу.
Юбилей удался. Нескольких гостей, добившихся бессознательного состояния, уже уложили спать, остальных больше часа провожали у ворот, обнимаясь, целуясь, обещая встречаться каждую неделю и с трудом усаживая в такси. Последняя машина никак не могла уехать. Уже попрощались и ушли в дом юбиляры, сбежала Лера и несколько самых близких родственников, собиравшихся остаться на ночь, а Кирилл все выслушивал откровения двоюродного брата Вадима Викторовича, облокотившегося на открытую дверь такси. Он с надрывом говорил о своей потерянной жизни, остаток которой он вынужден теперь пропивать, о постаревшей и растолстевшей жене и туповатых подростках-детях, сидевших в этой же машине и безразлично наблюдавших за очередной истерикой своего мужа и отца. Исповедь оборвал таксист, заявивший, что сейчас высадит всех к чертовой матери и уедет! Ему пообещали «на чай», затащили главу семейства в салон и уехали.