– Да, погибшего мальчика, – подтвердил Линли. – Он из здешних мест?
– Не-а, – пробормотал Рафф. – Я его никогда не видел. Может, он живет где-то неподалеку, хоть на той улице за огородами, но я его не знаю. Говорил же уже, не знаю я ничего. Можно теперь идти?
– Сначала назови нам свой адрес, – сказала Хейверс.
– Зачем?
– Потому что нам нужна будет твоя подпись под показаниями, а как нам тебя найти, не зная адреса, верно?
– Но я же сказал, что ничего…
– Таковы правила, Эллиотт, – остановил Линли протесты мальчика.
Юный теггер состроил гримасу, но адрес продиктовал, после чего его отпустили. Он сбросил дождевик, отдал его полицейским и пустился бегом вниз по склону, к тропе, которая должна была вывести его на Прайори-гарденс.
– Ну как, удалось что-нибудь узнать? – спросил инспектор Уиддисон, когда Линли и Хейверс подошли к нему.
– Ничего, – ответил Линли и отдал дождевик Уиддисону. Тот протянул его насквозь мокрому констеблю, который с благодарностью в него закутался. – Только про старика на огородах.
– Нам он то же самое говорил, – подтвердил Уиддисон. – Сейчас наши люди обходят дома вокруг участков, ищут этого старика.
– А на Вуд-лейн?
– Тоже. По моим прикидкам, больше всего шансов найти что-нибудь в доме Уолден-лодж.
Во второй раз Уиддисон указал на современное, крепкое здание, возведенное у самой кромки леса. Это было последнее строение на Вуд-лейн, дальше начинался парк, поэтому проектировщики сочли возможным разместить балконы на всех сторонах дома. Сейчас балконы по большей части пустовали, лишь кое-где стояла покрытая пленкой садовая мебель и грили, но в четырех квартирах любопытные жильцы вышли на балконы, чтобы посмотреть, что происходит. Один даже вооружился биноклем.
– Не думаю, что убийца мог притащить сюда тело без фонарика, – поделился своими соображениями Уиддисон. – А свет от фонарика могли заметить.
– Но он мог сделать все сразу после рассвета, – возразила Хейверс.
– Слишком рискованно, – парировал Уиддисон. – На этой улице многие проезжающие оставляют свои машины, когда с утра едут на работу, – дальше удобнее добираться на метро. Преступник должен был знать об этом заранее и все спланировать соответствующе. И все равно имелся бы риск, что его увидят, – кто-нибудь мог приехать раньше обычного, например.
– Он всегда тщательно готовится, – заметила Хейверс. – Мы знаем это по предыдущим случаям.
Судя по выражению лица Уиддисона, доводы Хейверс его не убедили. Он отвел представителей Скотленд-Ярда к телу, под самодельный тент. Оно лежало на боку, небрежно сброшенное в яму, которая образовалась при падении бука. Голова лежала на груди, руки были раскинуты в стороны, словно вдруг застывшие в приветственном жесте.
Этот мальчик, сразу бросилось в глаза Линли, выглядел младше всех остальных жертв, хотя не намного. И он был белым: светловолосым и с очень бледной кожей. Он был хрупок и как будто недоразвит физически. Линли на мгновение даже почувствовал некоторое облегчение – это дело рук не их серийного убийцы, и зря его и Хейверс заставили мчаться сюда через весь Лондон. Но когда он присел на корточки, чтобы разглядеть тело подробнее, то увидел разрез, сделанный после смерти мальчика: он начинался под грудью и исчезал в складке живота. На лбу же мальчика был кровью нарисован символ – копия символа, обнаруженного на теле Киммо Торна.
Линли оглянулся на патологоанатома, который говорил что-то в микрофон небольшого диктофона.
– Я бы хотел осмотреть его ладони.
– Да, я закончил, – кивнул патологоанатом. – Уже можно упаковывать.
К телу приблизился констебль с необходимыми материалами в руках. Сначала руки трупа завернут в бумагу, чтобы сохранить возможные трасологические улики, оставшиеся под ногтями мальчика от борьбы с убийцей. Затем все тело запакуют в мешок. Линли решил, что во время этих операций он сможет увидеть то, что его интересует.
Так и оказалось. Несмотря на то что тело начало коченеть, при подъеме тела из ямы обнажился фрагмент ладони, и этого было достаточно, чтобы подтвердить опасения Линли: ладонь почернела от ожога. Пупка тоже не было – его грубо вырезали из тела жертвы.
– «З» означает «Зорро», – проговорила находящаяся рядом Хейверс.
Верно, эти детали были характерной подписью убийцы, хотя Линли видел и множество отличий от предыдущих убийств: на запястьях и щиколотках нет следов от связывания, и удушение на этот раз было совершено руками, судя по темным синякам на шее мальчика. Синяки покрывали и другие части его тела: плечи, предплечья, на спине вдоль позвоночника, на бедрах и талии. Самый большой синяк окрасил половину лица от виска до подбородка.
В отличие от остальных жертв, заключил Линли, этот мальчик боролся за свою жизнь. А это значит, убийца совершил первую ошибку при выборе жертвы. Линли надеялся, что из-за этой ошибки преступник невольно оставил множество улик.
– Он сопротивлялся, – сказал Линли.
– Электрошокера на этот раз не было? – спросила Хейверс.
Они проверили тело: нет ли следа от электрического разряда.
– По-видимому, не было, – сказал Линли.
