Деятельность полиции сконцентрировалась на южной стороне Вуд-лейн, где лес сначала ныряет к огородам, а затем поднимается снова вверх – на холм, по которому вьется улочка Прайори-гарденс. Большой кусок прозрачной пленки, натянутый на шесты, прикрывал от дождя участок примерно в пятидесяти ярдах к западу от огородов. Там лежал, задрав ветки к небу, огромный бук, вырванный из земли, судя по всему, относительно недавно, поскольку там, где были его корни, еще сохранилось углубление – время, почва, ветер, мелкие зверьки, мох и трава пока не успели его заполнить.
В это углубление и пристроил убийца свою жертву. В данный момент телом занимался судмедэксперт, а вокруг него деловито и немногословно работала команда констеблей, собирающих улики. Ярдах в тридцати, под высоким деревом, за ними наблюдал подросток. Ногу он поставил на пень; рядом на земле лежал рюкзак. Вместе с ним под деревом стоял светловолосый мужчина в пальто; при виде Линли и Хейверс он кивнул, подзывая их.
Блондин назвался инспектором Уиддисоном из полицейского участка в Арчуэе, а мальчика представил как Раффа.
– Рафф?
Линли глянул на подростка, который мрачно смотрел на него из-под двух капюшонов: от свитера и от большого, не по размеру, плаща.
– Фамилии у него пока нет. – Уиддисон отошел от Раффа на несколько шагов, попросив Линли и Хейверс следовать за ним. – Это он нашел тело, – сказал он негромко. – Вообще-то он крепкий парень, но находка его напугала. Его даже стошнило, пока он бежал за помощью.
– За помощью? Куда? – спросил Линли.
Уиддисон швырнул воображаемый мяч в направлении Вуд-лейн.
– В Уолден-лодж. В том доме восемь или десять квартир. Он жал на все звонки подряд, пока кто-то не впустил его. Потом позвонили в полицию.
– А что он тут делал, кстати? – задала вопрос Хейверс.
– Ставил теги[4],– ответил ей Уиддисон. – Конечно, он не хочет, чтобы мы об этом знали, но так перепугался, что по ошибке назвал вместо имени свой тег. Ну а теперь не хочет говорить, как его настоящие имя и фамилия. Мы его месяцев восемь ловили. Здесь у нас все подписано его тегом «Рафф»: дорожные знаки, урны, деревья. Серебро.
– Серебро?
– Это цвет его тегов. Серебро. У него в рюкзаке баллоны с краской. Не сообразил, что нужно выбросить их до нашего приезда.
– Что он рассказывает? – спросил Линли.
– Да почти ничего. Можете сами с ним поговорить, но думаю, он действительно ничего не видел. Думаю, видеть тут и нечего было. – Он склонил голову, указывая на пятачок в основании упавшего дерева, где кипела деятельность: – Если что, я буду там, – и зашагал к коллегам.
Линли и Хейверс вернулись к мальчику. По дороге Хейверс сунула руку в сумку, и Линли сказал ей:
– Барбара, мне кажется, он прав. Вряд ли нам нужно будет что-нибудь записывать.
– Я не за блокнотом, сэр, – сказала Хейверс; она вытащила на свет мятую пачку сигарет и протянула ее мальчику, поскольку они уже подошли к нему.
Рафф перевел взгляд с пачки на Хейверс, потом снова на сигареты. Наконец решился:
– Спасибо, – и взял сигарету. Барбара щелкнула пластмассовой зажигалкой, давая ему закурить.
– Ты кого-нибудь видел, когда обнаружил тело? – спросил Линли у теггера, когда тот сделал первую жадную затяжку. Он обратил внимание, что у мальчишки грязные руки, под ногтями и заусеницами черная окантовка. Прыщеватое бледное лицо тоже грязное.
Рафф потряс головой.
– На огородах один тип возился, и все, – сказал он. – Дед старый, а лопатой так шуровал, как будто клад искал. Я видел его, когда свернул с Прайори-гарденс. На тропу. И все, больше никого.
– А ты один теги ставил? – спросил Линли.
– Эй, а с чего вы взяли… – сверкнул глазами мальчик.
– Извини. Давай по-другому. Ты один пришел в парк?
– Ну да.
– Заметил что-нибудь необычное? Машину или фургон, который странно выглядел? Где-нибудь здесь или на Вуд-лейн? Может, когда бежал искать телефон?
– Да не видел я ни черта, – сказал Рафф. – Тут вообще всегда много машин оставляют днем. Потому что люди приезжают сюда на машине, а дальше едут на метро, понятно? Метро тут совсем рядом, станция «Хайгейт». Слушайте, я тому легавому все уже сказал. А меня держат, как будто я что-то сделал. И не отпускают меня.
– Возможно, дело в том, что полиции до сих пор неизвестно твое имя, – подсказала парнишке Хейверс. – Если нам понадобится еще раз поговорить с тобой, мы не будем знать, как тебя искать.
Рафф с подозрением прищурился, пытаясь найти в ее словах подвох. Барбара помогла ему принять решение, проговорив:
– Мы из Скотленд-Ярда. У нас есть дела поважнее, чем ловить тебя за автографы в неположенном месте. Нас интересует рыба покрупнее.
Он чихнул, вытер нос тыльной стороной ладони и уступил. Зовут его Эллиотт Огастус Гринберри, признался он, с вызовом глядя на полицейских: пусть только посмеет кто-нибудь усмехнуться.
– Два «л», два «т» и два «р» в конце, – сказал он. – И не говорите мне, что имя дурацкое, сам знаю. Послушайте, можно мне идти?
– Сейчас, мы уже почти закончили, – пообещал ему Линли. – Ты знаешь этого мальчика?
Рафф откинул от лица прядь жирных волос, выпавшую из-под капюшона.
– Что, его, что ли? Э… это?
