– А по-моему, это необходимо, – возразил Линли. – Я только сейчас начинаю понимать, каких усилий ему стоило удерживать вас в рамках.
– Вы забываетесь.
– Нет, я слишком долго молчал, и, боюсь, ни одному из нас это не пошло на пользу.
– Вас могут снять с должности в любой момент.
– Чего вы не могли сделать с Уэбберли, верно? Потому что он ваш родственник и потому что ваша жена не стала бы молча смотреть, как вы увольняете мужа ее сестры. Ведь она понимает, что муж сестры – это единственное, что стоит между вами и концом вашей карьеры.
– Это переходит всякие границы.
– В этом расследовании вы все делали неправильно. Вероятно, так было всегда, но Уэбберли оберегал вас от…
Хильер подскочил со стула:
– Я сказал, хватит!
– Но теперь его здесь нет, и вы оказались на виду. И у меня остается выбор: наблюдать, как вы губите всех нас – или только себя самого. И что, по-вашему, я должен делать в такой ситуации?
– По-моему, вы должны выполнять приказы. Выполнять немедленно и беспрекословно.
– Бессмысленные приказы я выполнять не буду. – Линли постарался взять себя в руки и сумел сказать более сдержанно: – Сэр, я больше не могу допустить, чтобы вы продолжали вмешиваться. Я вынужден потребовать, чтобы вы раз и навсегда прекратили всякие попытки управлять следствием, или мне придется…
И тут Линли замолчал. На полуслове его оборвала торжествующая усмешка, промелькнувшая на лице Хильера. Он вдруг осознал, что близорукость вновь завела его в ловушку, расставленную помощником комиссара. И в следующий миг ему стало ясно, почему суперинтендант Уэбберли всегда давал понять своему родственнику, кто из офицеров должен заменить его, даже если эта замена будет временной. Линли мог в любой момент все бросить и уйти из полиции. И никак от этого не пострадать. Другие не могли. Только у Линли имелся доход, независимый от работы. Остальным инспекторам работа давала кров и пищу. И это обстоятельство раз за разом заставляло бы их подчиняться директивам Хильера без возражений, поскольку ни один не мог рисковать рабочим местом. Уэбберли видел Линли как единственного сотрудника, который мог хоть как-то противостоять помощнику комиссара.
Бог свидетель, он не может подвести суперинтенданта, думал Линли. Сколько раз Уэбберли с готовностью шел ему на помощь? Настал черед Линли ответить тем же.
– Или?
Голос Хильера был холоден.
Линли пришлось искать другой путь.
– Сэр, сейчас нам нужно бросить все силы на новое убийство. Мы просто не имеем возможности возиться еще и с журналистами.
– Да, – сказал Хильер. – Кстати, о новом убийстве. Вы действовали вопреки моему приказу, суперинтендант, и вам придется постараться, чтобы найти убедительное оправдание.
Наконец-то добрались, подумал Линли. До его отказа пропустить Робсона к телу. Он не стал делать вид, будто не понимает, о чем говорит Хильер.
– Я оставил соответствующие указания заграждению. Чтобы на сцену преступления пропускали только тех, кто предъявил удостоверение полиции. У Робсона такого удостоверения не было, и констебль из заграждения не имел ни малейшего представления, кто это такой. А это мог быть кто угодно, в частности – журналист.
– А потом, когда вы встретились? Когда вы поговорили? Когда он попросил посмотреть фотографии, видеозапись, то, что осталось, когда тело унесли?
– Я отказал ему, – ответил Линли, – но вам это уже известно, иначе вы не упомянули бы все эти детали.
– Да, мне это уже известно. И теперь вам предстоит выслушать, что думает Робсон о шестом убийстве.
– Сэр, прошу меня извинить, но люди ждут, нам нужно работать. Это куда более важно, чем…
– Моя власть выше вашей, – заявил Хильер, – и сейчас был дан прямой приказ.
– Я понимаю, – сказал Линли, – но если он не видел материалы, то нам придется впустую потратить время, пока…
– Он уже посмотрел видеозапись. Прочитал предварительные отчеты. – Хильер тонко улыбнулся, заметив удивление Линли. – Как я уже говорил, моя власть выше вашей, суперинтендант. Так что садитесь. Вам еще придется побыть здесь некоторое время.
Хеймишу Робсону достало совести выглядеть виноватым. И смущенным, как постарался бы выглядеть в данной ситуации всякий человек, обладающий интуицией. Он вошел в кабинет с желтым блокнотом и тонкой пачкой бумаг. Пачку он отдал Хильеру, а после улучил момент и бросил быстрый застенчивый взгляд на Линли, сообщающий: «Это не я».
Линли кивнул в ответ. Он не испытывал к психологу вражды. Если уж на то пошло, они оба всего лишь выполняют свою работу, будучи поставлены в исключительно трудные условия.
Хильер явно хотел подчеркнуть свое доминирующее положение: он не пересел из-за своего стола за круглый стол для совещаний, за которым проводил встречу с главой пресс-бюро и его помощниками; жестом предложив Робсону сесть рядом с Линли, он добился того, что они стали напоминать двух просителей перед троном фараона. Оставалось только упасть ниц.
– Что вы можете сказать нам, Хеймиш? – спросил Хильер, не сочтя нужным делать вежливое вступление.
