Барбара слушала, кивала и изо всех сил старалась выглядеть доброжелательно и рассудительно. Но она слышала, что в голосе Барри Миншолла все усиливаются нотки беспокойства, и для нее эти нотки были как запах лисицы для своры гончих. У этого парня ложь сыплется изо рта, носа и ушей, думала она. Он из тех, кто считает себя непревзойденным артистом, но артистов иногда начинает нести.
– Как я помню, у вас есть фургон, – сказала она. – Я видела, как вы разгружали из него коробки некоторое время назад. Если вы не возражаете, я бы хотела взглянуть на него еще раз.
– Зачем?
– Давайте назовем это любопытством.
– По-моему, я не обязан показывать его вам. Во всяком случае, без ордера на обыск.
– Вы правы. Но если мы пойдем таким путем – что, разумеется, решать только вам, – то мне будет страшно интересно, что же такое находится в вашем фургоне, если вы не хотите мне его показывать.
– Я должен проконсультироваться со своим адвокатом.
– Конечно-конечно, консультируйтесь. Я даже дам вам свой мобильник, Барри, минутку.
Она сунула руку в объемистую сумку и принялась энергично там рыться.
– Не надо, у меня есть свой, – сказал Миншолл. – Послушайте, я не могу бросить киоск. Приходите попозже.
– Да зачем же бросать киоск, приятель, – сказала Барбара. – Дайте мне ключи, я сама посмотрю все, что мне нужно.
Он задумался, спрятавшись под темными очками и колпаком из романа Диккенса. Барбара представила, как лихорадочно вертятся колесики в его голове. Миншолл решал, каким путем пойти. Требование ордера на обыск и присутствия адвоката было грамотным и мудрым. Но люди редко поступают в соответствии с доводами разума, если им есть что скрывать и когда копы неожиданно начинают задавать неприятные вопросы и требовать ответы на них. В таких случаях человек чаще всего принимает идиотское решение действовать самостоятельно, на свой страх и риск, надеясь, что ему удастся пережить несколько трудных минут. Он ошибочно полагает, будто бы напротив него стоит инспектор Тупица, обхитрить которого не составит труда. Он думает, что если сразу начнет звать адвоката – как это часто делают в американских полицейских сериалах, – то тем самым навесит на себя табличку с красной буквой «В», что означает «виновен». На самом деле на табличке горела бы буква «У» в смысле «умный». Но под давлением опытного полицейского у человека нет времени все продумать, на что и рассчитывала в данном случае Барбара.
Миншолл принял решение.
– Вы напрасно тратите свое время, – сказал он. – И мое, что еще хуже. Но раз вы считаете, что по каким-то причинам это необходимо…
– Поверьте мне, – улыбнулась Барбара. – Ведь из нас двоих именно я присягала служить, защищать и не причинять вреда.
– Ладно. Уговорили. Но вам придется немного подождать, пока я закрываю киоск, на это уйдет несколько минут. А потом я провожу вас к фургону. Надеюсь, вы не спешите.
– Мистер Миншолл, – сказала Барбара, – вам крупно повезло. Потому что как раз сегодня я никуда не спешу.
Когда Линли вернулся в Скотленд-Ярд, он увидел, что пресса уже разбивает лагерь в маленьком парке на углу Виктория-стрит и Бродвея. Там две команды телевизионщиков – различимые по ярким логотипам на машинах и оборудовании – активно сооружали нечто вроде переносного пресс-центра, а под мокрыми деревьями прохаживались журналисты. От своих собратьев по отрасли они заметно отличались манерой одеваться.
Линли с тяжелым сердцем наблюдал за ними. Он не тешил себя надеждой, что пресса прибыла сюда не в связи с убийством шестого подростка. Очередное убийство не могло не вызвать всплеска активности со стороны средств массовой информации. Не оставалось надежд и на то, будто на этот раз они согласятся воспринять и описать события в соответствии с пожеланиями отдела по связям с общественностью.
Он преодолел транспортный затор, вызванный деятельностью телевизионщиков, и затормозил у въезда на подземную парковку. Однако охранник в будке не поднял приветственно руку, как обычно, и не поднял шлагбаум для Линли. Вместо этого он приблизился к «бентли» и подождал, пока Линли опустит водительское окно.
– У меня для вас сообщение, – произнес охранник, наклонившись. – Вам следует незамедлительно пройти в кабинет помощника комиссара. Никуда не заходить, ни с кем не говорить и все такое. Помощник комиссара позвонил лично, дабы не возникло никакого недопонимания. И я должен позвонить ему, как только вы прибудете. Вопрос в следующем: сколько времени вы хотите? Можем назвать какое угодно, только не забудьте, что он просил вас не останавливаться в оперативном штабе и не разговаривать с вашими людьми.
– О боже, – помолвил Линли. Подумав секунду, он решил: – Подождите десять минут.
– Договорились.
Охранник отступил, и Линли въехал на территорию Скотленд-Ярда.
Припарковавшись, он не вышел из машины, а потратил полученные десять минут на то, чтобы посидеть с закрытыми глазами, откинувшись на подголовник, в полумраке и тишине подземной стоянки.
