— У меня есть. Поезжайте домой, а я поеду за доктором.
— Спасибо вам! Так не беспокойте Володю; пусть веселится. Только скорей доктора!
Через несколько минут Глеб был в маленьком домике вместе с доктором. Доктор прописал лекарство, велел прикладывать лед и, успокоив бедную женщину, уехал. Черемисов остался сидеть.
Людмила Николаевна несколько приободрилась, и когда ребенок, после ледяных компрессов, заснул, она протянула Глебу свою исхудалую руку и тихо заметила:
— Спасибо вам, Глеб Петрович; теперь я молодцом стала. Верно, Володя скоро придет.
— Давно он ушел?
— Третий день его нет. Это с ним часто бывает, — улыбнулась Людмила Николаевна. — Зайдет куда-нибудь, заспорит, да и останется. Иногда беспокоишься, ждешь, бог знает каких страстей не думаешь, а он придет и смеется над моими страхами. Сегодня он, верно, в театре был: бенефис… он любит театр. Верно, где-нибудь ужинает. Теперь он скоро будет.
Пробило два часа. Людмила Николаевна подошла к окну, прислушалась. Кругом было тихо, только слышалось неровное дыхание ребенка.
— Вы, Глеб Петрович, идите спать — поздно; что вам сидеть?
— Обо мне не беспокойтесь. Вы бы сами лучше заснули, а я пока посижу.
— Не до сна мне! — вдруг, точно стон, вылетел из ее груди крик, и она тихо зарыдала.
Глеб понял драму маленького домика и молчал.
— Глеб Петрович, — сказала Людмила Николаевна, отирая слезы, — нет ли у вас в виду какого-нибудь места?
— Пока нет, но я похлопочу: напишу в Петербург к приятелям.
— Я, видите ли…
Ей трудно было продолжать. Наконец она не выдержала и продолжала:
— Я бы не хотела стеснять Володю. Вы только не подумайте, чтоб я его винила, боже сохрани! Он полюбил — и прав, конечно. Она — оригинальная женщина;, вероятно, и вам понравилась, так что полюбить немудрено…
— Да про кого вы говорите? — улыбнулся Глеб.
— Главного-то я и не сказала, — сквозь слезы заметила Людмила Николаевна, — я говорю про Ленорм, ведь вы ее знаете?
— Знаю. Она мне не нравится…
— Вам, кажется, никто не нравится… Тесс! Проснулся… Глеб Петрович, послушайте, хорошо он дышит?
— Он не проснулся и дышит хорошо, напрасно вы так беспокоитесь. Засните-ка лучше.
Она откинулась в кресло и закрыла глаза. Часы громко пробили четыре; она встрепенулась.
— Володя, это ты? Ах, что я! — приподнялась она, проводя рукою по глазам. — Глеб Петрович, идите домой. Я посмотрю сама за ребенком.
— Полноте, спите лучше!
— Володя, верно, где-нибудь заспорил… Он увлекается… Это время бедняга все денег искал, а редактор не шлет… Тяжело ему, бедному, с обузой на шее! — указала она на себя и на ребенка.
Она опять задремала и не просыпалась. Пробило девять часов, когда Глеб тихо ушел из домика, положив несколько денег на стол, а Крутовской все еще не возвращался.
В этот день молодая актриса проснулась позже обыкновенного и весело зевнула. Она припомнила вчерашнее торжество, кучу своих поклонников и звонко расхохоталась.
«Для начала недурно, а потом в Петербург! Там дорога шире!» — подумала красивая хищница. Она взяла со столика маленькое зеркало и стала рассматривать свое лицо. «Ведь ничего особенного нет, а нравлюсь! С ними только побольше дерзости, и они будут у ног!» — не без презрения подумала она о своих поклонниках. Она вспомнила о Крутовском и почему-то задумалась.
— С этим шалить нечего: не им чета и жаль его! — шепнула она, вспомнив позавчерашнюю сцену.
— Надя! — звонко крикнула она горничную. Вошла Надя.
— Крутовской был вчера?
— Нет.
— И сегодня не был?
— Не были.
«Сердится! и в театре вчера не был, но, верно, сегодня будет!» — подумала Ленорм.
— Сегодня был один господин.
— Кто?
— Не сказался. Такой лохматый, длинноволосый и сердитый на вид.
— Кажется, таких у нас не бывает, Надя? — засмеялась актриса.
— Этот ни разу не был. Пришел и спросил: «Дома?» — говорю: «Почивают». — «Когда, говорит, почивать перестанут?..» И говорит, точно лается.
— Не Черемисов ли? — вдруг радостно крикнула Ленорм. «Нет, не может быть: к чему он придет?» — подумала она, и улыбка быстро сбежала с ее лица.
— Курчавые волосы, Надя, высокий, говорит сердито? Губа подымается? — допрашивала Ленорм.
— Курчавый и высокий, а губы не приметила.
— Ах, какая ты, Надя! Зачем ты не попросила его подождать?
— Станет он ждать! Он сейчас же повернулся и сказал…
— Это он! — весело шепнула Ленорм. — Что сказал?
— Приду, говорит, через два часа.
— Одеваться, Надя, скорей!
Она быстро встала и не без намерения оделась во все черное.
— Хорошо, Надя?
— Очень.
— На монашенку не похожа? — говорила она, осматриваясь перед зеркалом. — Ну, теперь подавай мне кофе в гостиную.
Через несколько времени раздался звонок. Сердце Ленорм забилось.
«Господи, какая я еще дурочка! — улыбнулась актриса. — Точно жениха жду!»
— Тот самый, что был! — прибежала доложить Надя.
— Проси и не принимать никого!
— И если генерал приедут?
— Если двадцать генералов, все равно меня нет дома!
В гостиную вошел Черемисов. Ленорм быстро вскочила с дивана и бросилась к нему навстречу.
— Какой счастливый ветер занес вас, Глеб Петрович, ко мне? Садитесь, будьте дорогим гостем. Хотите кофе?
— Нет.
— Ну, чаю?
— И чаю не хочу.
