— Ну, так ничего вам не будет. Садитесь вот сюда, в кресло. Ведь я вас с лета не видала. Что поделывают Стрекаловы, что Ольга?
— Кажется, здоровы. Я ведь больше не там.
— Распростились? — весело промолвила Ленорм.
— Распростился.
— Свободны, как ветер?
— И свободен.
— И сердца нигде не потеряли?
— Нигде.
Она заглянула ему в лицо с самой очаровательной улыбкой и тихо сказала:
— Правда ли?
— Что же мне врать!
— Тот же медведь, как и был! — весело захохотала она. — Тот же! Вот только похудели и очень похудели; что с вами, здоровы?
— Здоров, ничего себе! — сказал Черемисов, оглядывая комнату.
— Что вы так разглядываете? — перебила его Ленорм.
— Квартира прекрасная! — машинально заметил Черемисов.
Молодая девушка вспыхнула, на глазах чуть было не навернулись слезы.
— Я ведь хищник! — уныло сказала она.
Черемисов спохватился, что сделал глупое замечание о квартире, и ему стало неловко. Он искоса взглянул на Ленорм; она, опустив глаза, перебирала каемку платка. Оба несколько времени помолчали.
— Вы, верно, по делу пришли? — сказала девушка, вдруг переменив тон. — Ведь не для того, чтобы меня видеть, нет?
— Я пришел к вам с просьбой.
— Вы? Ко мне с просьбой?
— Да. Вы знаете Крутовского?
— Знаю! — отвечала девушка.
— Это мой бывший приятель.
— Что же дальше?
«Неужели он пришел от Крутовского?» — подумала девушка.
— Вы позволите мне говорить откровенно? — мягко спросил Глеб.
— Еще бы, говорите откровенно! — недоумевала актриса.
— Так будьте откровенны и вы. Скажите, ведь вы Крутовского не любите?
— А вам какое дело? — усмехнулась француженка.
— Не лукавьте, бросьте этот тон; право, он лишний и для самой вас тяжел; говорите со мной по-приятельски! — мягко сказал Черемисов, тихо пожимая руку молодой девушки.
И странно: от этого тона, от этих простых, искренних слов Ленорм как-то вдруг изменилась, сделалась проще.
— Не люблю.
— А он вас?
— Тоже, я думаю, не любит.
— А просто ухаживает от скуки?
— Больше чем ухаживает: увлекается. Он ведь меня мало знает, — тихо прошептала девушка.
— Значит, все это пустяки?
— Пустяки.
— А из-за этих пустяков жена его страдает.
Ленорм потупилась и молча перебирала платье.
— Так знаете ли, что? Не пускайте вы к себе Крутовского. Я его знаю: он озлится, но так же скоро вас забудет, как скоро и влюбился. Так или иначе, а все бы этим кончилось. Он жену хоть и мучит, но очень любит. Она ведь много с ним бед видела, и вместе они испытали немало лишений. Они тоже цыгане, но только с детьми, а это куда как трудно!
Ленорм не поднимала глаз и молчала.
— Что ж вы не ответите? Ведь вы это сделаете?
Она подняла глаза и взглянула на Глеба; в ее взгляде было столько доброты, столько хорошего, ласкового выражения, что Черемисов крепко пожал ей руку и заметил:
— Я уверен был, что вы так поступите!
Она тихо высвободила руку и снова опустила голову.
Оба помолчали.
Когда молодая девушка подняла голову, по лицу ее катились слезы.
— Зачем вы не написали мне об этом, а сами пришли? Знаете ли, Черемисов, после вашего посещения я опять захандрю. К чему делать людям зло? — улыбнулась она сквозь слезы.
— От хандры вас талант выручит. Я вчера вас видел, и откровенно скажу — из вас может выйти прекрасная артистка.
— Правда? — наивно спросила актриса, польщенная похвалой.
— Разумеется, правда.
— Вы нарочно в театр пришли меня смотреть?
— Нарочно вас…
— Я очень рада, Глеб Петрович, что вам понравилась моя игра. Только я вчера оробела вначале.
— Но вы не увлекайтесь похвалами; вам надо много над собой работать, читать, учиться. Один талант еще не все…
— Я много читаю и буду больше читать. Однако что ж это вы? Зачем берете шляпу?
— Пора уходить.
— Нет, не уходите. Уж если пришли, хоть и по делу, так я вас скоро не выпущу. Вы о себе ничего не рассказали. Впрочем, быть может, вы не хотите, вы…
Она остановилась и тихо заметила:
— Вы не обвиняете меня?
— За что?
— Вы… вы не чувствуете ко мне отвращения? — проговорила Ленорм.
— Какой вы вздор городите! — резко заметил Черемисов. — И как вам не стыдно так обо мне думать?..
Она жадно слушала каждое его слово и порывисто пожала его руку.
— Теперь рассказывайте, хороший мой, — ласково шептала девушка, глядя в глаза Черемисову, — что вы думаете делать?
— Пока ничего не делаю, собираюсь уезжать в деревню.
— Зачем?
— Там нужны люди.
— А после?
— После — что бог даст…
— Как птица небесная?.
— Почти что так.
— Экий вы какой непоседа! Вот и Крутовской тоже богема.
— Время такое! — засмеялся Глеб.
— За что же вы рассорились со Стрекаловыми? Он, кажется, в вас души не слышал.
Черемисов рассказал ей историю своего разрыва. Ленорм внимательно слушала.
— Я давно думала, что этим кончится. Ведь они, как бы выразиться… добродетельны до отвращения и живут по прописи. Впрочем, дети на них не похожи: Федя — мальчик с сердцем, а Ольга — добрая, умная девушка. Знаете ли, что мне казалось?
— Что?
— Что вы ей нравились.
— Сомневаюсь.
— Она скрытна, а мы, женщины, более чутки, чем вы. Кстати, скоро свадьба?
— Чья? — быстро спросил Глеб.
Она заметила (или ей только показалось), что у Глеба при ее вопросе слегка дрогнула губа.
— Ольги. Она выходит за Речинского.
— Не может быть…
