— Виноват тот, кто убил Костю, а вовсе не ты, — возразил Мономах, чувствуя, как в нем поднимается волна возмущения.
Почему хорошие люди испытывают муки совести, в то время как всякие ублюдки не считают себя виновными, даже если в буквальном смысле вонзают нож в человеческую плоть?!
— Вы так уверены, что это убийство? — задал вопрос Михаил.
— Практически на сто процентов. Следователь по делу тоже так считает, между прочим. Скажи, когда это случилось?
— Что?
— Ну ваша встреча на детской площадке.
— Теперь я понимаю, что дней за пять до того, как Костя… А я ведь не воспринял все всерьез! Если бы я только…
— Перестань, это не имеет смысла! — оборвал Михаила Мономах. — Кто мог знать, что так случится? Скорее всего, убийство носило запланированный характер, и никакие твои действия ничего бы не изменили!
— Но зачем кому-то его убивать?! — воскликнул молодой человек. — Он что, олигарх какой-то, богатый наследник или…
— Или он узнал что-то, из-за чего от него захотели избавиться. Вот хоть режь меня, а не зря никто из коллег не появился на его похоронах!
— Думаете, убийца — кто-то из них?
— Или они подозревают, кто это может быть… И боятся, что им окажется тот, на кого они думают.
— Только не говорите, что вы намерены вмешаться!
На лице Михаила отразилось смятение.
— Знаешь… а ты прав!
До этого самого момента Мономах не собирался принимать участие в расследовании, но неожиданно пришел к пониманию, что не может все так оставить. Следачка Медведь, возможно, и хороша, если верить Алле Сурковой, но она одновременно ведет сразу несколько дел, и у нее нет причин сделать приоритетным убийство молодого ординатора! А вот он, Мономах, можно сказать, лично заинтересован в том, чтобы парня перестали считать наркоманом и, самое главное, вором: если в первое еще можно поверить, то второе — просто чушь несусветная! Нельзя позволить, чтобы Машка одна в этом всем барахталась, а значит, он должен что-то предпринять.
— Что ж… тогда я тоже в деле!
— Ты?!
— А что? Я, в конце концов, тоже был знаком с Костиком, знаю его маму и не верю, что он мог заниматься тем, в чем его обвиняют!
— Не стоит тебе…
— А вам?
— Это не одно и то же!
— Но я же не один, а с вами, так? Примите мою помощь, Владимир Всеволодович: одна голова хорошо, а две…
— …ошибка природы! — пробормотал Мономах, тем не менее неожиданно, даже для себя, обрадованный предложением Михаила. — Ладно, давай попробуем.
Суркова придет в ярость!
— Что вы планируете делать?
— Пожалуй, встречусь с таинственной бывшей девушкой Костика. Возможно, она не просто так бегает от Маши и действительно что-то знает. Почему, спрашивается, она даже на кладбище не появилась?
— Они же расстались…
— Да, но встречались около года. Разве это не повод проводить человека в последний путь?
— Может, разбежались нехорошо?
— Вот у нее и спросим.
— Ты же сказал, что в деле?
— А я от своих слов и не отказываюсь, можете на меня рассчитывать!
Зазвонил телефон, и в трубке раздался истерический вопль Марии:
— Вовка, они нашли наркотики!
— Погоди, какие наркотики? Кто нашел?!
— Полиция… Следственный комитет… да не знаю я, не поняла толком… Вовка, они сами все подбросили, даже не сомневайся!
— Я приеду. Буду через полчаса… Адрес скинь, ладно?
— Что случилось? — встревожено поинтересовался Михаил.
— Пока не пойму, — пробормотал Мономах. — Жду тебя завтра в отделении… Там решим, что делать.
Коллеги Вероники Иващенко говорили о ней исключительно в превосходной степени: трудолюбивая, безотказная, добрая и вежливая с покупателями, многие из которых знали ее по имени. Несмотря на то что большинство работников магазина, где молодая женщина трудилась кассиром, являлись представителями казахской и узбекской национальности, они тепло относились к ней и не могли припомнить ни одного случая, когда Иващенко стала участницей какого-либо скандала или даже небольшой перепалки, будь то с начальством или с клиентами. Когда Дамиру уже стало казаться, что ничего полезного по месту работы жертвы выудить не удастся, подошла очередь самой молодой ее коллеги.
— Ника и вправду была очень хорошей, — подтвердила она все вышесказанное. — Жила, как говорится, от звонка до звонка: работа — дом, дети…
Опер заскучал настолько, что принялся обдумывать пути отхода, однако девушка добавила:
— Но один раз я все же видела ее с мужчиной.
— С этим? — Он вывел на экран телефона снимок Сергея Полетаева.
— Нет, — уверенно ответила девушка. — Этот какой-то… потрепанный, что ли, сразу видно — гопник!
— А тот, кого вы видели, выходит, выглядел иначе? — обрадовался Дамир.
— Совершенно! В костюме такой мужичок, при галстуке… Гладкий, в общем.
— А каких-то особых примет не припомните?
— Особых? Это типа шрама или родимого пятна?
— Ну да.
— Нет, ничего такого не заметила… Он на машине за Никой приехал.
— Что за машина?
— Да я как-то в них не очень разбираюсь… Ну такая темно-синяя, кажется. Иномарка.
— Хорошо, а как давно вы видели их вместе?
— Примерно за неделю до того, как мы узнали о том, что Нику…
— Он приезжал только один раз?
— Да.
