— Да что вы, мы коксом не балуемся! — быстро среагировала девушка. — Ну, может, в школе еще было дело, но сейчас — ни-ни!
Господи, ну чего же им не хватает, мажорам этим?! Они родились с золотой ложечкой во рту, получали любые игрушки и гаджеты, каждая их прихоть тут же выполнялась! В то время как обычные дети проводили лето в деревне у бабушки или в лагере, этих родители возили на Мальдивы или горнолыжные курорты — так почему же они не могут быть счастливы тем, что имеют? Принимают наркотики, шляются по ночам и заводят беспорядочные связи, а мама с папой потом удивляются, почему дочка куда-то пропала!
— А вы, случайно, не заметили, — снова заговорил Антон, ободряюще улыбнувшись, — может, Катя говорила с кем-то в клубе, ну с незнакомыми?
— Да нет… Мы все общались с барменами, а еще парней из универа встретили…
Интересно, какую букву в слове «незнакомые» эта Ира не расслышала? Антон почувствовал, что начинает злиться: он уже полчаса занимался бесполезной болтовней с девчонкой, узнал кучу ненужной информации о жизни Кати Лосевой и ее окружения, но во всем этом обилии сведений отсутствовало хоть сколько-нибудь рациональное зерно, способное помочь в поисках пропавшей. Шеин не понимал, какого лешего он должен этим заниматься, — в конце концов, они расследуют особо тяжкие преступления, а Лосева, судя по всему, жива и здравствует! Скорее всего, она просто-напросто зависает где-нибудь с парнем и в ус не дует, а ее папаша не постеснялся напрячь аж Следственный комитет. Раньше надо было дочурку воспитывать!
— Скажите, Ирина, а не случалось ли в тот вечер чего-нибудь странного, необычного?
— А как же, случилось! — обрадовалась собеседница. — Где-то часов в одиннадцать прискакала Машка Прохоренко, и, можете себе представить, на ней было точно такое же платье в блестках, которое я надевала на выпускной! Она что, думала, что никто не в курсе, что этой коллекции уже два с половиной года?!
Антон тяжело вздохнул и подал знак официанту подойти: хоть он и на работе да и время раннее, но пора, похоже, заказать что-нибудь покрепче сока!
Мономах предвкушал чашку горячего кофе и десять-пятнадцать минут тишины перед тем, как отправиться домой: этот бесконечный день, слава тебе господи, завершился, и можно расслабиться и вытянуть ноги. Однако в тот день его мечтам не суждено было сбыться. На подходе к кабинету он увидел женщину, сидящую в кресле у его двери — там, где обычно ожидали приема потенциальные пациенты или их родственники. День был не приемный, и Мономах ощутил раздражение: ну неужели обязательно приходить чуть ли не в ночи, когда его и вовсе могло не оказаться на месте, не дожидаясь законной возможности встретиться с заведующим отделением?! Женщина поднялась ему навстречу, и гневные слова, готовые сорваться с его губ, застряли в горле.
— М-маша? — пробормотал он, с трудом узнав старую подружку.
Как же она изменилась с их последней встречи! Обычно прямая, как у балерины, спина сгорбилась, лицо осунулось, волосы в беспорядке, а ведь она еще молодая женщина!
— Вовка! — выдохнула она и, сделав шаг вперед, повисла у него на шее.
По тому, как вздрагивали ее плечи, Мономах понял, что она плачет.
— Что-то с мужем? — испугался он. — Не молчи же, Мария, говори скорее!
Вместо ответа она помотала головой.
— С Егором все в порядке, — пробормотала она, вытирая глаза рукавом пальто. — Во всяком случае, я так думаю — мы давно не общаемся…
— Что значит не общаетесь? — изумленно захлопал глазами Мономах.
— Да это не важно, Вовка, это совершенно не важно! Ты не понимаешь: Костик… Костика больше нет!
— Как… нет?
В мозгу Мономаха вспыхнула и тут же перегорела воображаемая лампочка: он вспомнил о звонке Машиного сына и о том, что, замотавшись, благополучно о нем забыл и даже не перезвонил позднее, чтобы спросить, почему парень не зашел, как договаривались! Ну почему он не перезвонил?!
— Его убили, а полиция ничего не хочет делать! — причитала между тем Мария, ломая руки. — Ты говорил, что у тебя есть приятельница в СК, я правильно помню? Может, ты мог бы…
— Давай-ка войдем в кабинет, — предложил Мономах.
Проходящие по коридору пациенты и медсестры с интересом поворачивали головы в их сторону, вероятно расслышав слова «убили» и «полиция».
Когда они оказались внутри, Мономах запер дверь и полез в сейф, где вместе с важными документами была припрятана бутылка коньяка — для таких вот случаев. Налив полстакана, он протянул его подруге. Она выпила залпом и снова зарыдала. Мономах плеснул бы и себе, но тогда придется оставлять машину на стоянке и вызывать такси, а ехать в пригород в это время найдется не так много желающих. Поэтому он достал термос и налил себе кофе, который хоть и оказался чуть теплым, однако все же немного его взбодрил и вернул способность соображать.
— Маша, что случилось, ты можешь толком объяснить? — попросил он, видя, что подруга уже немного пришла в себя.
— Костика нашли на крыше клиники, где он работал, а при нем обнаружены сильнодействующие препараты…
— У него были проблемы с наркотиками?!
